С момента разоблачения Мирой фотографии Дарины и Глеба до очередного его звонка, прошли почти сутки. Как же бездарно тратится день в похмелье, тебя тошнит, сил нет, голова затуманена, так еще и болит. И вот в таком состоянии Миры ей позвонил Глеб. Сделал бы он это вчера, когда в каждой клеточке ее тела бушевала ненависть, она бы все ему высказала. Она отчаянно хотела с ним поговорить накануне, а сегодня все было каким-то карикатурным, утратившим правильность форм и соразмерность границ. Все обрело уродство, диспропорциональность, нелогичность. Каждый запах, звук, цвет — все казалось Мире неестественным, страшным, отталкивающим. Ее воротило от всего, абсолютно от всего. Но менее всего от Глеба, от которого ей так хотелось услышать объяснения, пусть и тело, вымученно истерикой и ослабленное алкоголем, заставило оставить былую буйность. Глебу даже в этом повезло, а может, он намеренно объявился только на следующий день после публикации, дабы не утруждать себя женскими стенаниями.
— Привет, любимая.
— Глеб, ты теперь с ней?
— Ты о чем?
— Я видела пост.
— Какой пост?
— Глеб! Прошу тебя, не притворяйся. Пост Дарины. Ты теперь с ней?
— Прости, просто так получилось. Я сам этого не хотел.
— Как вообще я должна это понимать?
— Я люблю тебя, я не хочу быть с ней, но так нужно.
— Подожди… Она что, не сделала аборт?
— Да.
— Я все поняла, Глеб.
— Что ты поняла?
— Ты ведь с ней из-за ребенка, да?
— Да.
— А если бы не было этого ребенка?
— Я был бы только с тобой. Помни, я люблю тебя. Только тебя. Я сам ненавижу все эти обстоятельства, что не дают нам быть вместе.
— И когда ты мне сказал бы?
— При ближайшей встрече.
— Так ты с Дариной живешь в той квартире, да?
— Я должен. Я побуду с ней, пока ребенок не родится и первое время после. Мы будем видеться с тобой при каждой возможности. Ты же знаешь, как я по тебе скучаю, как хочу быть рядом. Но ты должна знать, Дарина — невыносимая сука, а беременная так вообще. Давай, чтобы она родила здорового ребенка, потерпим всю эту ситуацию пару лет, а потом вообще уедем в другой город, где нам никто более не помешает быть вместе?
— Когда мы увидимся?
— Я пока не знаю. Кстати, правда, больше мне не звони и не пиши, Дарина очень ревнует, и нам с тобой придется держать нашу любовь в тайне. Я тебя очень люблю и при первой возможности приеду, я очень скучаю, больше нет времени, пока.
Мира была готова стать третьей. Быть тайной любимой женой, пусть и жил бы Глеб с другой. Пусть лишь изредка они виделись бы. Пусть так. Лишь бы только он иногда приходил к ней.
Слишком сильно Мира полюбила Глеба, чтобы отступить.
Глава XIII. Прости меня
Глава XIII. Прости меня
После последнего их разговора Мире казалось, что ее стало меньше. Меньше стало под кожей у нее души, незаметными стали ей собственные движения, все как-то делалось на автомате, а диапазон мыслей сузился. Она начала чахнуть, худеть, бледнеть и чувствовать себя намного хуже. Сильнее на фоне всего этого вновь тянуло внизу живота, и Мира пообещала себе заняться здоровьем. Она записалась к врачу.
До того, как забирал сон, она всегда долго ворочалась и мучалась одними и теми же мыслями: сейчас Глеб, засыпая, обнимает Дарину, его горячие губы целуют ее, зарывается носом он в ее светлые волосы, каждый день говорит он нежные слова ей. Мира стискивала зубы оттого, как катастрофически не повезло: если бы только Дарина не забеременела, они бы с Глебом поженились. И жили бы в той квартире. Сейчас даже огни пыльной хрустальной люстры, в свете нынешних событий, ей были бы милы. Смешно, что ранее ее смущали какие-то там интерьеры. Быть в той квартире на месте Дарины — вот оно счастье. В однокомнатной старой убитой квартире, с мебелью-ровесницей таилось ее величайшее счастье.
Теперь с Дариной он занимается сексом, теперь ее садит на тот подоконник, с ней он теперь познакомит маму. Мира подняла правую руку и смотрела на безымянный. Но почему же тогда фамильное кольцо досталось ей? Может, все это такой знак? Ведь, если посудить, кольцо бабушки, семейную реликвию, Глеб подарил ей. А с Дариной живет только потому, что она беременна. Точно. Все так и никак иначе. У Миры отлегло: «Глеб временно с другой женщиной и только потому, что у них будет ребенок, но любит он меня и со мной ни за что не расстанется. Он бы очень хотел своей женой сделать меня, но вынужден сделать таковой Дарину. Он сам всего этого не хочет, но он очень порядочный человек, даже благородный, а потому не бросил бывшую, что оказалась от него беременна». Мира от этого своего осознания будто даже сильнее прониклась обожанием к Глебу, и вместе с тем, как же все-таки пылко у нее взыграла ненависть к Дарине.