Если что-то серьезное, стало быть, вся жизнь Миры до рухнет, как все то, что могло быть дальше. Какой облик обретет будущее, если она серьезно больна? Она опять жала колени к подбородку в кровати и куталась, куталась в тонкий плед, под которым в конце сентября было нестерпимо холодно. Она обнимала собственные плечи, но теплее не становилось.
Мира плакала и точно не думала, что нечто подобное когда-нибудь с ней случится. Она ведь не с первым встречным, он ведь практически ей муж, но было отчего-то так страшно, так обидно, так горько.
Нужно было отработать день и после смены забрать анализы крови. Каким же шумным оказался мир вокруг. Все сливалось в единый беспощадный гул. Смех, вопросы, ответы, разговоры. Люди ерзали, сновали, суетились. Машины катились, облака плыли, воздух не вдыхался. Наша героиня, пытаясь принять ту информацию, что может быть очень серьезно больна, существовала теперь отдельно от всего мира, от всех людей. Теперь обычная рутина, размеренная и привычная — величайшая для нее роскошь. И, возможно, до конца века отныне более недоступная. Мира затихла, замерла, не могла говорить вообще. Абсолютно каждая из когда-то имевшихся у нее проблем стала эфемерной, пустой, бессмысленной. Мира чувствовала, как сама загубила себе жизнь. Даже некого было в том винить. Она сама себя подставила.
Мира зашла в клинику, подала паспорт. Ей дали три листка с результатами анализов. Сифилис — отрицательно, гепатиты — отрицательно, вич — отрицательно.
Минут десять Мира еще сидела в клинике, периодически прикрывая глаза рукой. Она навсегда запомнит этот момент, когда мир снова становился разноцветным. Когда разговоры людей, случайно множащиеся вокруг, обращались приятным воркованием. Когда суета рядом вновь становилась той частью жизни, в которую Мира возвращалась. Ее будто выдернуло из-под воды. Ей словно вернули право вновь дышать. И она дышала. Она шла по улице и заново обретала возможность набирать полные легкие воздуха.
На интерпретацию другой части анализов Мира пришла непосредственно на прием. По мазкам — шесть инфекций. Она сидела напротив врача, не двигаясь, ее вжало в стул виной и сожалением. Ей было назначено два курса антибиотиков и вспомогательные препараты на десять дней, затем повторная сдача анализов и снова прием. Врач объяснила, что пока длится лечение, заниматься сексом нельзя, даже предохраняясь.
На лекарства ушла еще четверть зарплаты. И еще впереди маячило самое страшное: нужно было все объяснить Глебу. А вдруг он не поверит, что все это — его и обвинит ее? Но у нее не было до Глеба всех этих проявившихся симптомов, да и половых контактов без презерватива. Сейчас, когда отношения их тонки, как никогда, они и вовсе могли оборваться окончательно.
Теперь, когда она лечилась от того, о чем говорить было совершенно непринято, она ненавидела себя абсолютно за все.
Она еле дождалась, когда он позвонит вновь. Мира наливала кофе клиенту и чуть не опрокинула на себя полный стакан. У нее руки повело судорогой, и глаза, округлившись, заслезились.
— Привет, жена, как дела? Пока на работе выдалась минутка, расскажешь?
— Глеб, — всего минута, чтобы все рассказать, но ей так страшно от непредсказуемости его реакции, и так ее душат слезы, что нет у нее нужной в данный миг расторопности изъясниться. — Глеб, нам нужно встретиться и поговорить.
— Что случилось?
— Я не могу сказать.
— Почему ты не можешь сказать? Приехать я сейчас не могу, — он не умел, а может, и не старался скрывать, что злится.
— По телефону не получится. Это важно. Надо лично поговорить.
— Да что случилось?! — кричал он.
— Я была у врача.
— Я понял. Как только появится время, я тебе позвоню.
Прошло четыре дня, а от него не было никаких вестей. Она принимала таблетки и была в ужасе, что он не звонил. Но так сразу он ответил «я понял», может, знал или догадывался о случившемся? Он так с ходу выдал эту свою фразу, но почему тогда не звонил?
Миновала еще неделя, а он все не объявлялся. Мира пропила антибиотики, снова сдала анализы и вновь с результатами посетила врача. Динамика была положительной, и осталось только скорректировать прием вспомогательных препаратов.
Она была рада, что, кажется, легко отделалась и вместе с тем пребывала в очередном ужасе оттого, что Глеб не перезванивал. Без тянувшей боли внизу живота жизнь стала намного лучше. Прошло еще десять дней, новая сдача анализов, новый прием у врача. Она вылечилась. Врач строго-настрого запретила ей заниматься сексом с непостоянным партнером без презерватива. Но пережитое и так преподнесло ей урок на всю жизнь.