Михайловский манеж, собственно, от него и получила название прилегающая площадь, обрамлен двумя зданиями конюшен, правая, к слову, выходит на маленькую, но очень любопытную по своему происхождению улицу Караванную. Поверили бы вы, что в самом центре Петербурга когда-то погоняли караваны? И кого бы вы думали? Слонов! Анне Иоанновне в дар были привезены слоны, на месте здания манежа некогда располагался амбар, а рядом караван-сарай, и тех самых громаднейших из млекопитающих водили купать к набережной реки Фонтанки по улочке, получившей название Караванная.
Но и в нынешние дни примечательна Манежная площадь. Знаете, сюда не ходит ни один транспорт, пусть это и центр города. Может, именно благодаря этому обстоятельству и получился здесь такой укромный уголок? Внутри площади распланированный треугольником сквер с фонтаном, летом тут всегда разноцветные клумбы, а на редкость высокие деревья удивительно зеленые, и каждый раз здесь почему-то так спокойно. А самое замечательное то, что эта площадь — традиционное место проведения ярмарок, выставок и фестивалей. Во всю длину фасадов конюшен и манежа ставят шатры и палатки, людей с утра до вечера невероятно много, но по-прежнему тут остается очень уютно, ведь почти нет шумного движения транспорта. А если вы окажетесь в Петербурге зимой — обязательно приходите сюда, на Манежную площадь. На новый год и Рождество — это сокровищница волшебства, не иначе! И из года в год разного волшебства. Обязательно устанавливают елку, размещают всюду сказочные скульптуры, привозят карусели, зажигают миллион гирлянд и неукрашенным не остается ни одно дерево площади! В прелестях новогоднего торжества вы обязательно отыщете здесь трогающие сердце чудеса. Приходите, в снегу этот уголок Петербурга особенно прекрасен.
Однако сейчас до Нового года и Рождества было еще непроглядно далеко. И, наверное, преодолеть покинутость в осень — то еще испытание духа. Небо ведь каждый день цвета асфальта. А еще нужно свыкнуться с тем, что дождь идет не то, что каждый день, он идет вообще все время. Очень мелкий, но беспрестанный, никто из местных даже и не подумает открыть под таким зонт. А знаете, как еще осенью вмиг выявить тех, кто только приехал в Петербург? Они, ожидая, стоят на светофоре крайне к дороге близко. И, догадываетесь, в чем каверза? В том, что машины поедут на зеленый быстро, и поедут они по лужам, и не со зла хорошенько окатят тех бедолаг, что не отошли, как более-менее местные, подальше.
Спутник вел Миру к дому кино, находившемуся как раз на дивной Караванной, и фасад занимаемого им здания выделялся среди всех, зримых с Манежной площади. Самое удивительное, это, конечно, его цвет. Верите или нет, но он менялся в зависимости от времени суток и погоды. От угольно-черного к серо-коричневому, от гранитно-зеленого до желтовато-грифельного. Да, здание некогда кредитного общества было очень темным и с грубостью помпезно-вычурным, но не проскальзывало в нем и толики так нелюбимой нашей героине угрюмости, скорее, совсем наоборот. Бросающееся в глаза глыбой, оно исполнено было торжества неоренессанса — сияли росчерком золота балюстрада, листья аканта на капителях коринфских полуколонн и пара зеркальных грифонов на крыше.
Мира и не знала, что так уединенно здесь все это время располагался дом кино. Они поднялись по массивным ступеням. Верно, спутник продумал все до мелочей, и попали они на сеанс в зал с самым шикарным убранством. Красные и розовые стены, ионические полуколонны, полукруглые белые балкончики и изобилующий барельефами с грифонами потолок.
После просмотренного фильма, на выходе из зрительного зала, спутник спросил:
— На третьем этаже есть неплохая кофейня, поднимемся?
Он, кстати говоря, оплатил и оба билета, и оба кофе.
— Простите, что вытащил вас, а фильм оказался тратой времени. Но я все же рад, что вы согласились прийти и составили мне компанию.
Они пили кофе, и Мира непрестанно смотрела в окно. Каким же пленительным был отсюда вид на Манежную площадь. Будто здесь осень завладевала городом без приписываемого ей трагизма.
— Вы ничего не рассказываете о себе, — досадно подметил он.
Она вдруг опомнилась, оторвала взор от зримого отсюда сквера, полуобнажившиеся ветви деревьев которого порывались ветром. Мира виновато вернулась к серым глазам спутника. Очень доброе лицо с хорошо обозначившимися морщинами. Кольца нет. Но пиджак и рубашка прекрасно выглажены. Он вежлив, интеллигентен, заинтересован, нет спеси и чванливости, но…