Глеб выдавал фальшивые факты, ложное кольцо, пустые обещания, а Мира, разоблачив его в картах, даже не смогла смекнуть, что смотреть надо было в ином масштабе. Оттого еще более глупой она казалась самой себе. Не сложить два и два.
Лишь спустя время Мира смогла в полной мере понять, как ей повезло. Она не схватила необратимых болезней, не забеременела, не взяла ему кредитов, Дарина не облила ее кислотой, ее не задержала полиция в худшем из состояний, Яков отнял у нее стекло.
Во всем случившемся ей еще повезло, она буквально вышла сухой из воды. Отделалась малой кровью. Хоть и, выходя из воды, она поломала ноги, а лить, пусть и малую кровь, было нестерпимо больно.
Увидев уродства Санкт-Петербурга, она больше никогда в него не вернется. Глеб уничтожил для нее целый город.
Теперь все до единой мысли ее были отданы одному человеку. Человеку, чью боль Мира понимала лучше, чем кто-либо. Человеку, кто был вышвырнут в эту пустыню брошенности так же, как и она сама. Мысли ее были отданы Наде. Улыбчивой девушке, чье лицо точно во сто крат красивее, чем у Миры.
Глава XX. Каменный ангельский лик
Глава XX. Каменный ангельский лик
Самолет сел в Рязани. В аэропорту ее уже ждала женщина лет тридцати двух. Марина. Та самая женщина, на странице которой была публикация о Наде. Полтора часа они ехали в маленький город в области. Лишь во второй половине пути Марина, не разгонявшаяся всю дорогу выше шестидесяти, нашла в себе силы заговорить.
— Учились вместе, говоришь?
— Да.
— А почему я о тебе ничего никогда не слышала?
— Мы учились вместе до восьмого класса, а потом я уехала в другой город. Ни с кем из одноклассников не общалась, а когда стала искать Надю, узнала о ее гибели.
Марина привезла ее в маленький частный дом в сельской местности. Женщиной она была не грубой, но довольно резкой и с неменяющимся выражением лица. Хотя, наверное, все дело было в Мире, коя объявилась из ниоткуда, написав, что она очень давняя приятельница Нади, что сокрушена вестями о ее смерти и что хотела бы навестить могилу бедной девушки.
Как оказалась, Марина была не сестрой, а молодой теткой. И понурый вид ее был объясним навалившимися тяжелыми воспоминаниями и вынужденными разговорами о них.
— Тебе с дороги что-то нужно? — спросила она, заведя Миру в дом.
Женщина опустила рюкзак в прихожей, откуда просматривались сразу все комнаты. Две спальни, зал, кухня и ванная.
— Нет, спасибо.
— Ты разве есть не хочешь?
— Нет-нет, что вы. Если только попить.
Хозяйка ушла наливать чай, который подала в зале. Дом был очень небольшим и старым, но каждый уголок был любовно облагорожен. Не виднелось ни одной лишней вещи. Прежде чем унести пустые чашки, Марина спросила:
— Так ты не знаешь, что именно случилось, да?
— Не знаю.
— Она покончила с собой, — Марина закусила губы и не смогла продолжить. — Черт, — вырвались у нее слезы, — а я думала, что спустя четыре года смогу это сказать и не заплакать. Все еще нет. Все еще не могу.
Нет, со смертью таких молодых и улыбчивых, как Надя, не свыкаются, никогда.
— А вы знаете, почему она это сделала?
— Она уехала учиться. В этот свой Питер. Повстречала там эту мразь, который ей обещал жениться. Он мне сразу не понравился. Я говорила ей не сближаться с ним, когда выяснилось, что он на пять лет ее старше. Сразу поняла, что что-то там не так будет. Он изменял ей, и она обо всем узнала. Надя нам ни о чем не рассказала. А в одиночку не выдержала наша малышка, не вынесла горя. Молодая совсем была, восемнадцать лет. Если бы мы только знали, во что она впуталась, если бы только догадывались, но она почти ничего нам не говорила. Не справилась она сама, не смогла.
Марина унесла чашки в кухню и точно там плакала. Мира подошла к старому трельяжу с зеркалами почти в полный рост. Но в отражении она видела не себя, а Надю. В левой створке была Лиза, в правой — Дарина. Будто у нашей героини на выбор имелось три пути. Ближе всего она оказалась к Надиному, и уберегло ее только чудо. Она была на грани. Спасли ее Тая и Злата, кои точно в любой день могли сорваться, несмотря на любые обстоятельства и завалы на работе, и примчаться к раненой любовью подруге. Спасла ее Хелес, из раза в раз помогавшая убрать все последствия крушений, учиненных или Глебом, или самой нашей героиней, после очередного в этих отношениях потрясения. Спас ее Яков, открывший наконец глазам истину и в ту трудную минуту подставивший плечо. Спасли ее Игорь и Римма, влачившие рядом свои такие непохожие на ее будни, делившие с нашей Мирой милые разговоры и показывавшие такие трогательные друг к другу чувства. Спас ее пекарь, воспоминания о приветственной улыбке которого всегда будут теплиться в душе. Спасли ее коллеги, никогда не выдававшие начальству огрехов нашей героини, изредка случавшихся, когда Глеб шатал ей нервы. Спас ее тот посетитель ресторанчика, пригласивший в кино и назначивший встречу «у кота», напомнивший Мире, что она женщина и как должен вести себя мужчина. Спасло ее и занимаемое положение в семье, неся которое, Мира не имела права упасть в грязь лицом, а потому стоически держалась, хотя бы ради поддержания образа в глазах домочадцев. Ее спасло чудо, и чудом этим были встретившиеся ей люди.