— Уж постарайтесь, — буркнул Бэнкс.
— Спасибо, — покраснев, Томасина взяла билеты. — Обязательно приду.
— Буду ждать. Ну, я побежал. Пока, Том, пока, пап. — Пожав руку Бэнксу, Брайан быстрым шагом направился к Пикадилли-серкус.
— Спасибо. — Томасина улыбнулась Бэнксу. — Большущее спасибо. Так было классно.
— Ну что, немного успокоились?
— Совсем уже почти. — Переминаясь с ноги на ногу, Томасина постояла, потом заправила волосы за уши, совсем как она делала это в ресторане. — Даже не знаю, как лучше сказать… Вы только не смейтесь надо мной, ладно? Просто мне некого пригласить, может, и вы хотите пойти?
— С вами?
— Да. Это ведь не самый ужасный вариант? Нет?
— Нет-нет, конечно нет. Я просто… да, буду рад составить вам компанию.
— Вы подъезжайте к офису, — предложила Том. — Тогда мы перед концертом успеем даже выпить. Как вам такая идея?
— Отлично, — сказал Бэнкс и подумал о Софии. Он бы охотнее пошел на концерт с ней. И пойдет, если она уже будет с ним разговаривать на следующей неделе. Но обижать Томасину Бэнксу совсем не хотелось. Она и так натерпелась из-за него страха и унижений. В общем, надо подождать и посмотреть, что из всего этого выйдет. Это же не свидание. Томасина ему в дочери годится. Впрочем, как и София, строго говоря. Может, им пойти втроем? София поймет.
— Мне пора, — прервала размышления Бэнкса Томасина.
— На работу?
— Нет-нет. На сегодня с меня хватит. Я домой.
— А это где?
— В Клэпхеме. Я сяду в метро на Пикадилли. Ну, до следующей недели. — Чмокнув Бэнкса в щеку, она пружинистым шагом двинулась по Спэрроу-стрит. Эх, неунывающая юность, вздохнул Бэнкс.
Чемоданчик он оставил в машине, припаркованной у отеля в Фицровии. Туда-то он и отправился. Ему предстояла долгая поездка в Иствейл.
Второй звонок, который сделал Бэнкс, пока Томасина курила, предназначался Грязному Дику, но тот вновь не взял трубку.
По Риджент-стрит Бэнкс поднялся к Оксфорд-серкус. Он наслаждался теплым солнцем. После двух бокалов белого вина в голове приятно шумело, но Бэнкс не расслаблялся и следил, нет ли хвоста. Заскочив на несколько минут в магазин электроники, он примерил противошумовые наушники. У Грейт-Мальборо-стрит было слишком людно, и Бэнкс свернул направо, заодно избежав и шумной Оксфорд-серкус. Прежде чем ехать к себе на север, он еще хотел зайти в книжный «Бордерс» и музыкальный магазин «ХМВ». Бэнкс был где-то между универсальным магазином «Либерти» и театром «Палладиум», когда прогрохотал взрыв. Брусчатка под ногами Бэнкса задрожала, как будто началось землетрясение. С треском лопались витрины, и на землю падали осколки стекла и пластика.
На какой-то момент мир словно застыл. Но уже спустя секунду все изменилось: мимо Бэнкса бежали и кричали прохожие с перепуганными и растерянными лицами. Все старались вернуться на Риджент-стрит или углубиться в Сохо.
Слева, в узком переулке, чернел столб дыма, из которого вырывались языки пламени. Визжали и выли сигнализации. Не задумываясь, Бэнкс побежал к Аргайлл-стрит. Минуя паникующую толпу, он выскочил на Оксфорд-стрит. Его глазам представилась чудовищная картина. Повсюду полыхали пожары, и густой черный дым разъедал глаза. Пахло паленой резиной. В воздухе висела пыль от отлетевшей штукатурки. Под ногами валялись вывороченные булыжники, скрипело разбитое стекло. Поначалу Бэнксу казалось, что все происходит как в замедленной съемке. Где-то вдалеке надрывались сирены, но он был здесь, в дыму, словно на необитаемом острове, оторванный от всего остального города. Он оказался в самом эпицентре шторма, в оглушающей, давящей тьме. Здесь никому и ничему не выжить.
Повсюду груды обломков и следы разрушения: части машин; покореженные велосипеды; тлеющая деревянная тачка; безвкусные сувенирные шарфы и дорогие пашмины и горы всяких безделушек из сувенирных лавок — вдоль всей улицы; мужчина полулежал на капоте среди осколков ветрового стекла, неподвижный, истекающий кровью. Вдруг к Бэнксу кинулась пожилая азиатка в разноцветном сари. Ей разворотило пол-лица, а из глаз струились потоки крови. Она бежала, вытянув вперед руки.
— Помогите! — кричала она. — Помогите, помогите! Я ничего не вижу! Я ослепла!
Взяв ее за руку, Бэнкс принялся бормотать какие-то слова утешения. Женщина вцепилась в него мертвой хваткой. Может, и хорошо, что она ничего этого не видит, мельком подумал Бэнкс, ведя ее вдоль улицы. Повсюду бродили ошеломленные, ничего не соображавшие люди. Они протягивали руки, словно зомби в фильмах ужасов. Кто-то кричал, кто-то ругался. Люди бежали от горящих машин, сидели и лежали на земле, стеная от боли.