Да ну их! Как приятно прокатиться ясным утром по долине и отвлечься от мрачных новостей! Старушка «астра» покряхтывала на поворотах и подпрыгивала на внезапных кочках. Справа раскинулись луга. Болота окружали медлительную и важную речку Свейн, с берегами, поросшими клевером, лютиками и луговой геранью.
Вдали расстилалась долина, исчерченная невысокими каменными оградами. Чем выше, тем круче становились ее боковые склоны. Скалистые вершины, состоявшие в основном из известняка, покрывала трава, не сочная, как внизу, а вялая и высохшая. Дальше раскинулись вересковые пустоши, огромные, со всех сторон. Энни опустила окно. В магнитоле проигрывался диск лучших хитов Стили Дэна, и как раз сейчас звучала песня «Бодхисаттва». Бэнкс, конечно, не одобрил бы такой выбор, да и черт с ним. Этот мир был прекрасен.
Почти.
Уинсом совершила прорыв в расследовании нападения в Истсайд-Истейте: один из местных громил обмолвился, что в квартале появился новый серьезный наркодилер, «то ли албанец, то ли турок». Он приехал из Лондона, и ребятишки, прежде свободно приторговывавшие наркотой, должны были перейти под его руководство или выйти из игры. А иначе окажутся в больнице с пропоротым брюхом. Пока этого новенького им найти не удалось. Они лишь знали его кличку — Бык. Правда, Энни не сомневалась, что его поимка — не за горами. Ходили слухи, что у Быка много влиятельных знакомых, что он собирается наладить регулярные поставки героина в Иствейл. И суперинтендант Жервез, и помощник начальника полиции Маклафлин, и начальник полиции — все жаждали заарканить Быка. Еще бы, ведь тогда им удастся покрасоваться по телику и в очередной раз заявить, что они успешно борются с наркоманией.
Энни выехала на Хелмторп-Хай-стрит, миновала церковь, пабы и магазин спортивной одежды. У школы она свернула налево и поднялась на холм, в Гретли. Осторожно проехав по узкому каменному мосту, на котором беседовали, попыхивая трубками, несколько стариканов, она свернула к дому Бэнкса. Энни припарковала машину у каменной ограды возле Гретли-Бек, это у самого леса. Автомобиля Бэнкса она нигде не увидела. Странно.
В какое живописное и уединенное место Бэнкс переехал после своего развода. Энни всякий раз замирала в восхищенном изумлении.
Пережив пожар, Бэнкс перестроил заново весь дом, там стало гораздо просторнее, сохранив при этом красивый известняковый фасад. Сейчас дом выглядел практически так же, как и в 1768 году, когда его только возвели, о чем гласила табличка на двери.
Энни постучала, и Бэнкс, впустив ее, прошел сквозь гостиную на кухню.
— Кофе будешь? — спросил он.
— С радостью.
А он, оказывается, знает, какой кофе она любит. Черный, крепкий. Бэнкс и сам пил такой же.
— Пошли на террасу, — предложил Бэнкс.
Вслед за ним Энни прошла сквозь кухню. На террасе сквозь стекла лилось медовое солнце. Но в открытые окна дул ветерок, и внутри было не слишком жарко. Вечная проблема с этими застекленными террасами, подумала Энни. Один жаркий день, и получается настоящая парилка. Зато зимой там очень уютно, особенно если поставить электрический камин с имитацией огня. Впрочем, и этим ранним утром там было очень здорово. Из окон открывался чудесный вид на долину, и выше, до самого известнякового шрама на верхушке холма, напоминавшего Энни ухмылку черепа. На зеленых лугах белели точки — там паслись овцы. Увидев плетеные кресла с подушками, Энни вспомнила, какие они глубокие и удобные, из них совершенно не хочется вылезать. Но она все же села в одно из кресел и поставила на стеклянный столик с нетронутыми утренними газетами свою чашку. Бэнкс еще не читал газет? Что это вдруг? Он редко интересовался новостями, но всегда просматривал рецензии на новые альбомы и фильмы и решал кроссворды. Наверное, он только недавно проснулся, решила Энни. Слышна была приглушенная музыка, довольно странная, похожая на похоронную. Нестройная мелодия, то затихающий, то вновь вступающий хор, трубы, литавры и удары колокола.
— Что это за музыка? — спросила Энни, когда Бэнкс уселся напротив.
— Шостакович. Тринадцатая симфония, называется «Бабий Яр». А что? Тебе не нравится?
— Ну почему же, просто интересно. Очень уж необычная.
«Да уж, это вам не рок-композиция Стили Дэна», — подумала Энни. Но музыка играла совсем тихо, так что не раздражала.
— Когда ты вчера приехал? — спросила она.
— Поздно.