— Отличный выбор, — оценила Жервез. — И прекратите звать меня «мэм». Мы с вами просто коллеги, которые решили выпить после работы.
Эта фраза показалась Энни куда более грозной, чем хотелось бы Жервез, хоть она пока не знала, что за ней последует. Энни так пока еще не поняла, что за человек Жервез. Хитрая, в этом никаких сомнений. Но в остальном… То Жервез держится накоротке, словно лучшая подруга, то внезапно строит из себя строгую начальницу. Однако только Энни окончательно решала, что Жервез — типичная карьеристка, со студенческих лет нацелившаяся на высокие посты, как та вдруг выдавала какую-нибудь пикантную байку из своего прошлого или вела себя как безрассудная школьница.
Разумнее всего было просто не высовываться, пусть руководит. А то ведь никогда не угадаешь, что она выкинет в следующую секунду Непредсказуемая дама. Некоторых женщин непредсказуемость даже красит, но не тех, кто служит в полиции суперинтендантом. Иногда Энни, выходя в коридор после разговора с Жервез, далеко не всегда могла точно сказать, на чем они в итоге остановились. И не очень понимала, что ей делать дальше.
Жервез принесла пинту «Черной овцы» и уселась напротив Энни. Чокнувшись с Энни, окинула взглядом маленький зал с темными дубовыми панелями.
— А тут мило, — отметила она. — В «Гербе королевы» в это время всегда такая толпа, просто ужас. Неудивительно, что вы сюда зачастили.
— Да, м… Да, — вовремя остановилась Энни. Они ведь просто коллеги, решившие смочить горло после работы. Значит, так тому и быть. Игра в прятки проиграна. Жервез узнала про «Лошадь и гончих». А жаль. Энни тут очень нравилось. Да и пиво здесь отличное. Даже апельсиновый сок в банках и тот вкусный.
— Вы ведь сейчас с инспектором Бэнксом разговаривали?
— Я… э-э-э… да, — призналась Энни.
— Ну и как он? Хорошо ему отдыхается?
— Говорит, неплохо.
— Не знаете, где он сейчас?
— Кажется, в Лондоне.
— До сих пор? Что, до Девона и Корнуэлла он так и не доехал?
— Видимо, нет.
— А мобильник он взял?
Энни пожала плечами.
— Я вот никак не могу до него дозвониться. Странно, да?
— Вряд ли он постоянно держит его включенным, — заметила Энни. — В конце концов, он же в отпуске.
— Ах да, наверное, вы правы. Но… я правильно расслышала, вы упомянули в разговоре что-то о Ваймене и Хардкасле?
— Да, вы правильно расслышали. Мы просто рассуждали вслух. Просто так.
— Но каков смысл? — озадаченно посмотрела на нее Жервез. — Насколько мне известно, никакого дела Хардкасла уже нет. А я вроде как у вас главная, мм? Вот и коронер решил, что там имело место самоубийство.
— Да, мэм.
— Говорю же, отставить субординацию. Я ведь зову тебя Энни, и ничего, верно?
На самом деле Энни это немало смущало, но она не стала возражать. Надо было узнать, к чему клонит суперинтендант, сразу просечь никогда не удавалось.
— Разумеется, — произнесла она вслух.
— Послушай, Энни, — продолжила Жервез. — Ты мне нравишься. Ты настоящий коп, и голова у тебя работает как надо. К тому же ты довольно амбициозна. Я права?
— Просто люблю делать свою работу хорошо и люблю, когда это ценят, — ответила Энни.
— Вот именно. И никто не винит тебя в том, как повернулись события во время твоего последнего дела. Кто-то скажет, что ты под конец заторопилась, действовала безрассудно и необдуманно, но ты никак не могла знать, чем все закончится. Ты отлично себя проявила. Да, пролилась кровь, и это ужасно, но если бы не твое здравомыслие, все могло обернуться еще ужасней.
Энни отнюдь не считала, что действовала тогда благоразумно. Но не спорить же с человеком, который так тебя хвалит? Тем более когда это — суперинтендант Жервез.
— Спасибо, — кивнула она. — Мне тогда пришлось пережить хорошую нервотрепку.
— Могу себе представить. К счастью, это уже позади. Как и дело Хардкасла и Сильберта. Во всяком случае, мне так казалось.
— Мы просто подчищали хвосты, — сказала Энни. — Так, мелкие огрехи.
— Ясно. Ну и на что все это в конечном итоге похоже, а? Без огрехов?
— На убийство и самоубийство.
— Вот именно! Теперь и начальник полиции озаботился этой историей. Он считает, что, так сказать, все стороны заинтересованы в том, чтобы поскорее забыть о ней и убрать папочку в шкафчик с закрытыми делами. Представляешь, он думает, что у нас есть специальный шкаф для раскрытых дел. Сказал, чтобы мы со всей ответственностью отнеслись к обстановке в районе Истсайд-Истейт, пока ситуация не вышла из-под контроля. Ведь начался туристический сезон.
— И не стоит забывать, что могут участиться хищения парковочных конусов, — напомнила Энни.
— Да-да, конечно, — с укоризной взглянула на нее Жервез. — Я вот хочу сказать. Если бы ты работала, не отвлекалась, следовала инструкциям и…
— Я и работаю — над делом Донни Мура, — напомнила Энни.
— Знаю. Но, на мой взгляд, оно заслуживает большего внимания. А я слышу, как вы с инспектором Бэнксом, который вообще-то в отпуске, обсуждаете дело, о котором вообще-то велено забыть. И это приказ не только мой, но и начальника полиции. И что я должна думать? А?
— Думайте что хотите, — ответила Энни. — Бэнкс просто хотел подчистить хвосты, вот и все.
— Да нет там никаких хвостов. Начальник полиции так и сказал.
— А кто сказал это начальнику полиции?
Жервез наградила Энни ледяным взглядом и, выдержав паузу, произнесла:
— Разумеется, кто-то еще более важный.
— А вам не противно, когда спецслужбы хозяйничают на нашей территории?
— Вот еще, — фыркнула Жервез. — Ты превратно все поняла. Абсолютно. Мы с ними сотрудничаем. Мы по одну сторону баррикад. Представляем собой единый фронт борьбы со злыми силами. И они вовсе не хозяйничают. Они делятся бесценным опытом и направляют нас на путь истинный. В данном случае они завели нас в тупик, мы уткнулись в кирпичную стену.
— Да, действуют прямо как навигатор в моей тачке, — заметила Энни.
Жервез рассмеялась, и они выпили еще пива.
— Дай-ка расскажу тебе одну историю, — продолжила она. — Несколько лет назад, когда я работала в столичной полиции, мы частенько — чаще, чем нам того хотелось, — сотрудничали с МИ-5 и Специальной службой. Ты, Энни, права. Они — наглые, надменные ублюдки, которые все свои поступки оправдывают безопасностью страны, талдычат нам об американском одиннадцатом сентября и июльских взрывах в лондонском метро. Против таких аргументов не попрешь, верно? Выпьешь еще?
— Пожалуй, не стоит, — замялась Энни.
— Да ладно тебе.
— Уговорили. Только теперь я угощаю. — Энни поднялась и пошла к барной стойке — заказать еще две пинты «Черной овцы». Куда же, черт побери, клонит Жервез?
Паб потихоньку заполнялся посетителями — местными и туристами. Некоторые, судя по их амуниции и большим рюкзакам, километров пятнадцать прошли по холмам и теперь наслаждались вожделенным пивом. В пабе играла песня «Я не влюблен» группы «Юсс». Энни всегда нравилась эта мелодия. Один из ее бывших кавалеров, аспирант-филолог, втолковывая ей, чем сарказм отличается от легкой иронии, всегда цитировал эту песню. Но Энни все равно не стала с ним спать. И когда она в ответ назвала ему песню Синатры «Без тебя мне очень хорошо», в этом не было ни иронии, ни сарказма.
Получив очередную порцию напитков, Энни потащила их в тихий темный зальчик.
После толкотни в людном и душном метро Бэнкс с облегчением вышел на Слоун-сквер. Уже при свете фонарей он направился вниз по Кингс-роуд, мимо унылого здания магазина «Питер Джонс» и мебельного «Хэбитат». Улица постепенно сужалась, и вот большие универсамы уступили место крошечным бутикам и ювелирным магазинчикам. Бэнкс то и дело замедлял шаг и смотрел в зеркальные витрины: не тащится ли кто за ним? На ходу обдумывал то, что удалось сегодня узнать. Рассказ Томасины. Странное поведение Хардкасла в «Зиззи». Энни со своим Ники Хаскеллом, который видел, как Ваймен спорил с Хардкаслом в «Красном петухе». И то, как отреагировал Ваймен, когда ему напомнили об этой встрече.
Хоть бы у Энни все обошлось, подумал Бэнкс. Конечно, у нее здорово подвешен язык, и она умеет вывернуться из любой ситуации, но Жервез и сама не промах. Хитрая дамочка, и хватка у нее бульдожья.