А сейчас Сильберт лежал на полу с выбитыми зубами, разорванной губой и с вывалившимся из глазницы глазом. Его все еще можно было узнать, но Энни не хотелось просить кого-нибудь из родственников приехать на опознание. Уж лучше провести экспертизу ДНК.
Энни присмотрелась к забрызганному кровью пейзажу на стене, который она сперва приняла за полотно Джексона Поллока. На самом деле это была вовсе не картина, а увеличенная фотография — скорее всего, цифровая. Если Энни ничего не напутала, то сделали этот снимок в Хиндсвелском лесу, и в его левом углу виднелся тот самый дуб, на котором повесился Марк Хардкасл. Энни прошиб озноб.
Поднырнув под ленту, она вышла в коридор к доктору Бернсу. Тот сосредоточенно строчил что-то в записной книжке, и Энни терпеливо ждала, пока он освободится.
— Господи, — выдохнул Бернс, отложив ручку в сторону. — Не часто мне выпадало видеть такую чудовищную расправу.
— Что-нибудь выяснили? — спросила Энни.
Бернс, бледный, как и Уилсон, ответил:
— Судя по степени окоченения и температуре тела, он умер часов двадцать назад. Может, сутки.
— То есть вчера между девятью утра и часом дня, верно? — подсчитала в уме Энни.
— Примерно так.
— Причина смерти?
— Да это и так видно. — Доктор Бернс вновь перевел взгляд на тело. — Множественные удары тупым предметом по голове. Какой из них оказался смертельным, сказать пока не могу. Возможно, удар по шее… у него наверняка перебиты и гортань, и дыхательное горло. Уточните у доктора Гленденинга на вскрытии. А может, роковым был удар по затылку. Предположим, он стоял к убийце спиной и тот напал на него сзади, застав беднягу врасплох. Падая, тот развернулся, пытаясь устоять на ногах, и следующие удары пришлись уже по лицу и горлу.
— То есть убийца избивал Сильберта, уже лежавшего на полу?
— Да.
— Вот ведь как… — покачала головой Энни. — Извините, что прервала.
— На ладонях я нашел царапины — скорее всего, Сильберт защищался. Кроме того, у него повреждены костяшки пальцев. Вероятно, он прикрывал руками лицо.
— А поза, в которой он лежит? Она не кажется вам несколько искусственной?
— Нет. Что, думаете, его специально крестом разложили, как на распятии?
— Ну да.
— Вряд ли. Вполне естественное положение рук, как мне кажется. Просто он в какой-то момент потерял сознание, вот и раскинул их так. Если бы специально, руки лежали бы более симметрично, видите, правая рука неестественно согнута? Значит, сломана.
— А что насчет орудия убийства?
— Это к криминалистам, — кивнул в их сторону Бернс. — Они нашли крикетную биту. — Он невесело усмехнулся. — Представляете, вся в автографах английской сборной, той самой, что выиграла кубок в две тысячи пятом году. И как это понимать?
Энни не знала, что ему на это ответить. Может, бита просто подвернулась убийце под руку? Или он принес ее с собой? Может, это был разобиженный фанат проигравшей австралийской сборной, тщательно спланировавший преступление? Непонятно. Ну да ладно, все это выяснится чуть позже.
— А откуда кровь в промежности? — спросила она.
— Как мне кажется, его били по гениталиям битой, уже испачканной кровью из ран на голове.
— То есть к тому моменту он уже был мертв?
— Может, еще и цеплялся за жизнь, я пока не могу сказать. Но по голове его били раньше — это точно. Скорее всего, у него и внутренние органы повреждены. Ну да это вы узнаете на вскрытии.
— Так что же, выходит, это преступление на сексуальной почве? — поинтересовалась Энни.
— Это уж вам решать. Я бы сказал, что на это многое указывает. Иначе зачем было бить его по гениталиям, уже размолотив голову?
— Возможно, убийца ненавидел геев, — предположила Энни.
— Не спорю, — кивнул Бернс. — Или этот Сильберт ранил его в самое сердце. Такое частенько случается. Да и погром говорит в пользу этой версии. В общем, что бы ни произошло, ясно одно — эмоции тут зашкаливали. Признаться, я не могу припомнить столь безжалостного и яростного убийства в своей практике.
Это точно, подумала Энни.
— А следы сексуального насилия есть?
— Я не нашел следов ни орального, ни анального полового акта, как и следов спермы на теле или рядом с ним. Но сами видите, какой тут разгром, утверждать ничего не буду. Прежде чем делать какие-либо выводы, давайте дождемся отчета криминалистов и результатов вскрытия.
— Спасибо, доктор, — сказала Энни.
Доктор Бернс кивнул и направился к лестнице.
Энни собралась проследовать за ним, но к ней подошел Стефан Новак. В обтянутой латексной перчаткой руке он держал маленький кожаный блокнот.
— Вот, подумал, захотите взглянуть. — Он протянул его Энни. — Лежал на столе.
Энни заглянула внутрь блокнотика, который оказался записной книжкой, довольно пустой. Правда, две записи ее заинтересовали: адрес Марка Хардкасла на Брэнвелл-корт и телефон и адрес матери Сильберта, проживавшей, судя по всему, в Лонгборо в Глостершире.
— Спасибо, — поблагодарила она Стефана. — Я свяжусь с местной полицией и попрошу там кого-нибудь сходить к его матери.
Энни припомнила слова Марии Уолси: та говорила, что мать Сильберта очень богата. Занятно. Надо будет изучить это поподробнее, а заодно взглянуть на счета Сильберта. Деньги во все времена часто становились причиной убийства.
Убрав книжку в сумку, Энни еще несколько минут смотрела, как работают криминалисты, а потом вышла за дверь. Доктор Бернс и Даг Уилсон уже ушли. Закончат криминалисты еще не скоро, а Энни почувствовала, что ей необходимо выйти на свежий воздух. В саду на заднем дворе она обнаружила не только Уилсона, попивающего водичку и ведущего беседу с суперинтендантом Жервез, но и начальника полиции Реджинальда Мюррея. Вот это да…
— Добрый день, — поздоровалась Энни.
— Инспектор Кэббот, — кивнула Жервез. — Начальник полиции решил к нам присоединиться, так как погибший был его другом, — объяснила она.
— Ну, не то чтобы другом, — поправил ее Мюррей, оттягивая воротничок рубашки. — Мы были в одном гольф-клубе. Иногда играли вместе и пару раз встречались на клубных собраниях. Нет, вы только подумайте, убийство в Каслвью! Ужасно, инспектор Кэббот, скандал. Надо разделаться с этим делом пошустрее. Вы связались со старшим инспектором Бэнксом?
— Да, он уже едет, — ответила Энни.
— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул Мюррей. — Вот и славно. Заместитель мой, констебль Маклафлин, крайне высоко его ценит. М-да, чем быстрее мы это дело раскроем, тем лучше. — Он бросил быстрый взгляд на Жервез: — Вы поговорите с Бэнксом?
— Разумеется, сэр, — сказала Жервез. — Буду держать его на коротком поводке.
Энни мысленно улыбнулась. Бэнкс славился своей неприязнью к богатеям и знаменитостям.
— Раз уж вы приехали, сэр, может, осмотрите место преступления? — предложила она.
— Нет-нет, не стоит, инспектор Кэббот. — Мюррей побледнел. — Я полностью доверяю своим подчиненным.
— Конечно, сэр, как скажете, — кивнула Энни.
Мюррей же, у которого вообще были нелады с желудком, сцепил за спиной руки и направился в сад, вдруг живо заинтересовавшись розовыми кустами.
— Вовсе не обязательно было это предлагать, — неодобрительно взглянула на Энни Жервез. — Но к делу. Какие там у вас новости? Что-нибудь уже выяснили?
Энни отдала Дагу Уилсону найденную в доме записную книжку и отправила его в участок, разговаривать с полицией Глостершира. Даг, похоже, был рад возможности уехать куда-нибудь подальше от Каслвью. Затем Энни повернулась к Жервез.
— Нет, мэм, пока ничего особенного не узнали, — сказала она и вкратце изложила полученные от доктора Бернса сведения. — Время смерти вполне вписывается в схему с убийством и самоубийством, — добавила она.