– Эль Супремо ждет, – сказал он. – Сюда, пожалуйста, и как можно быстрее.
Он почти бегом повел их по коридору к окованной бронзой двери громко постучал, подождал немного, снова постучал и распахнул дверь, согнувшись при этом до земли. Хорнблауэр, повинуясь жесту Эрнандеса, вошел. Эрнандес прошел следом, и мажордом закрыл дверь. Это была длинная, ярко побеленная комната. Потолок поддерживали толстые деревянные балки, резные и раскрашенные. В дальнем конце совершенно пустой комнаты стоял одинокий помост, а на помосте в кресле под балдахином восседал человек, ради встречи с которым Хорнблауэра отправили вокруг половины земного шара.
Он не производил особого впечатления: маленький, смуглый, тщедушный человечек с пронзительными черными глазами и тусклыми черными волосами, уже немного тронутыми сединой. По виду его легко было догадаться о европейском, с легкой примесью индейской крови, происхождении. Одет он был по-европейски, в алый, расшитый золотым позументом сюртук, белый галстук, белые бриджи, белые чулки, туфли с золотыми пряжками. Эрнандес склонился в раболепном поклоне.
– Вы отсутствовали долго, – сказал Альварадо. – За это время высекли одиннадцать человек.
– Супремо, – выдохнул Эрнандес (зубы его стучали от страха), – капитан выехал сразу же, как узнал, что вы его зовете.
Альварадо устремил пронзительные глаза на Хорнблауэра. Тот неловко поклонился. Он думал об одиннадцати незаслуженно выпоротых людях – они поплатились за то, что от берега до дома враз не доберешься.
– Капитан Горацио Хорнблауэр Его Британского Величества фрегата «Лидия» к вашим услугам, сударь, – сказал он.
– Вы привезли мне оружие и порох?
– Они на корабле.
– Очень хорошо. Договоритесь с генералом Эрнандесом о выгрузке.
Хорнблауэр вспомнил почти пустые кладовые фрегата – а ему надо кормить триста восемьдесят человек. Мало того – как любого капитана, его раздражала зависимость от берега. Он не успокоится, пока не загрузит «Лидию» водой, провиантом, дровами и всем необходимым в количестве, чтобы, в крайнем случае, обогнуть мыс Горн и добраться если не до Англии, то хотя бы до Вест-Индии или острова Св. Елены.
– Я не смогу сгрузить ничего сударь, пока не будут удовлетворены нужды моего судна, – сказал он. Эрнандес, слыша как кощунственно перечит он Эль Супремо с шумом втянул воздух. Брови последнего сошлись; на мгновение показалось, что сейчас он поставит на место строптивого капитана, но тут же лицо его разгладилось – он понял, как глупо было бы ссориться с новым союзником.
– Конечно, – сказал он – Пожалуйста, скажите генералу Эрнандесу, что вам нужно – он все обеспечит.
Хорнблауэру приходилось иметь дело с испанскими офицерами. Он прекрасно знал их способность обещать, но не делать, тянуть, ловчить и обманывать. Он догадывался, что повстанческие офицеры в Испанской Америке соответственно во много раз ненадежнее. Лучше изложить свои требования сейчас, пока есть слабая надежда, что хотя бы часть их будет удовлетворена в ближайшем будущем.
– Завтра мне надо заполнить бочки водой, – сказал он. Эрнандес кивнул.
– Неподалеку от того места, где мы высадились, есть ручей. Если хотите, я пришлю людей вам на подмогу.
– Спасибо, но этого не потребуется. Этим займется моя команда. Кроме воды, мне нужно…
Хорнблауэр в уме перебирал бесчисленные нужды фрегата, проведшего семь месяцев в море.
– Да, сеньор?
– Мне нужно двести быков. Двести пятьдесят, если они тощие и низкорослые. Пятьсот свиней. Сто квинталов соли. Сорок тонн корабельного хлеба, а если невозможно достать сухарей, то соответственное количество муки, печи и дрова для их изготовления. Сок сорока тысяч лимонов или апельсинов – бочки я предоставлю. Десять тонн сахара. Пять тонн табака. Тонна кофе. Вы ведь выращиваете картофель? Двадцать тонн картофеля.
По мере того, как он перечислял, лицо Эрнандеса все вытягивалось и вытягивалось.
– Но, капитан… – осмелился вставить он, но Хорнблауэр оборвал его.
– Теперь наши текущие нужды, на то время, что мы в гавани, – продолжал он. – Мне потребуется пять быков в день, две дюжины кур, яйца, сколько сможете достать, и свежие овощи в количестве достаточном для дневного потребления моей команды.
По природе Хорнблауэр был самым кротким из людей, но когда дело касалось его корабля, страх потерпеть неудачу делал его неожиданно жестким и безрассудным.
– Двести быков! – повторил несчастный Эрнандес. – Пятьсот свиней!
– Именно, – неумолимо отвечал Хорнблауэр. – Двести тучных быков.