— В чем дело?
— В этих джинсах. Ужасно выглядят. Тебе надо было купить такие, как у папы.
В довершение всего я получил законодательницу мод, которая теперь станет попрекать меня любой мелочью.
— Моего размера таких нет, — продолжала Келли. — Мама всегда так говорит. Она вообще не носит джинсы, им с Айдой больше нравятся платья и юбки.
Перед моим мысленным взором мелькнула Марша, стоящая на коленях перед кроватью. Я на мгновение отвернулся, чтобы Келли не видела моего лица.
Затем началась схватка с ее волосами. Еще один навык, которым я в свое время не овладел, и щетка выдирала у девочки чуть ли не клочья волос. Келли ойкала и хватала меня за руку. В конце концов я отдал щетку ей и предоставил проделать это самой.
Пока она занималась волосами, я сел на кровать и спросил:
— Келли, ты не знаешь, какой кодовый номер у папиного телефона? Перепробовал уже, кажется, все. Нажимал один-один-один-один, два-два-два-два, все нажимал, ничего не подходит. Есть какие-нибудь соображения?
Келли прекратила причесываться, уставилась на меня, потом кивнула.
— Ну вот, видишь. И какие это цифры?
Келли ничего не ответила. Казалось, она что-то обдумывает. Может, она гадала, уж не предаст ли папу, если скажет мне?
Я вытащил из кармана телефон и повернул к ней:
— Смотри! Видишь, что он говорит? Введите код! Какие числа вводит папа?
Она стала нажимать на кнопки, а я следил за ее пальцами.
— Один-девять-девять-ноль?
— Год моего рождения.
Она улыбнулась и снова стала причесываться.
Теперь мы на пару участвовали в деле. Я вытащил из ящика письменного стола телефонный справочник и вернулся.
— А что ты ищешь? — спросила Келли.
— Ресторан «Славные малые», — сказал я и нашел адрес. — Мы съездим туда, там Пат.
Я подумал, уж не позвонить ли в это заведение и спросить Пата, но они запросто могли послать меня подальше. Так или иначе, это могло повлечь за собой цепь событий, о которых я ничего не буду знать, пока нас обоих вдруг не сцапают. Лучше будет туда наведаться.
Я нацепил очки, и Келли хихикнула. Взяв ее пальто, я помог ей его надеть. Когда она обернулась, я заметил, что с джинсов у нее все еще свисает бирка; я сорвал ее, затем проверил, что все остальное вполне заурядно — просто какой-то не очень модный папаша решил прогуляться с дочкой.
Облачившись в пиджак, я проверил, на месте ли обоймы и телефон, и спросил:
— Пат — помнишь такое имя?
— Нет. А кто она?
— Это он, его зовут Патрик. Может, ты видела его с папой?
— Пат отвезет меня домой?
— Скоро поедешь, Келли. Но только когда папе станет лучше, а ты будешь хорошей девочкой и будешь меня слушаться.
Вид у нее сразу стал унылый.
— А к субботе я вернусь домой? Мелисса устраивает вечеринку, я не могу не прийти.
Я продолжал нудить свое. Больше ничего я сделать не мог. У меня не было опыта задабривать детей.
— Пат заезжал к вам. Наверняка ты его помнишь.
— И я должна купить ей подарок. Я сделала для нее несколько браслетов — в знак дружбы, но я хочу что-нибудь еще.
— Ладно, мы попробуем найти Пата сегодня же, потому что он поможет тебе вернуться домой. Возможно, у нас будет время забежать в какой-нибудь магазин, годится?
— А где Пат?
— Думаю, что, наверное, в ресторане. Но ты должна вести себя очень тихо, когда мы приедем туда, и ни с кем не говорить, ладно? А если кто-нибудь заговорит с тобой, просто кивни или помотай головой, хорошо? Мы и вправду должны быть осторожны, иначе они не скажут нам, где Пат, и мы попадем в беду.
Я знал, что она будет хранить молчание. Она беспрекословно выполняла все, что я велел. У меня на душе кошки скребли, когда я говорил о ее возвращении домой, но что еще можно было придумать? К тому же, как бы все ни повернулось, меня не будет рядом, когда ей скажут правду.
До отхода оставалось еще кое-что сделать. Я отвернул край своего одеяла, сложив его ровнехонько по диагонали. Затем вытащил спичку из коробки, которую взял в вестибюле, и вклинил между стеной и тумбочкой, на которой стоял телевизор. Ручкой я сделал крохотную отметку на стене, прикрыв ее головкой спички. Наконец я положил скрепку в ящик под телевизором и чуть прибавил звук.
Затем быстро оглядел номер — не оставили ли мы чего-нибудь компрометирующего — и вернул телефонный справочник на место. Пистолет Кева по-прежнему лежал в бачке, но это была не проблема; уборщице приходить не было причин, не говоря уже о полиции с ордером на обыск.