Принесли гору сэндвичей. Мне даже смотреть на них не хотелось, но пришлось есть. За дни, проведенные в САС, и потом я научился думать о еде, как пехотинец думает о сне. Спи, как только представится возможность.
В кафе все шло своим чередом; мы сидели здесь уже почти час, а чтобы оставаться в подобном месте так долго и не вызывать подозрений, нужно упиться кофе.
Келли, заговорив, будто подсказала мне решение:
— А что мы теперь будем делать?
Я положил на столик несколько долларов.
— Держи рот на замке и пойдем проверим, дома ли Пат.
Мы вновь прошли мимо дома Пата. Машина по-прежнему стояла на своем месте. Мне до чертиков хотелось тем или иным способом узнать, что происходит. Что, если он попросту решил выйти из игры? Его право — но мне не верилось в это; я знал, что он хочет мне помочь. Вне всякого сомнения, возникли проблемы. Но мне нужно было подтверждение, тогда я мог бы все переиграть и составить план, в котором Пат не участвовал бы.
Когда мы спускались по холму, Келли спросила:
— А ты действительно знаешь, где живет Пат?
— Знаю, но его пока нет. Мы прошли мимо этого места, и я его не заметил.
— А ты не можешь ему позвонить?
Я не мог связаться с ним напрямую; если его телефон стоял на прослушке, я не хотел, чтобы между ним и мной установили хоть какую-нибудь связь. Я обещал не компрометировать его. И все же Келли подала мне идею.
— Келли, хочешь помочь мне подшутить над Патом?
— Ну да!
— Хорошо, тогда послушай, что ты должна будешь сделать.
Мы продолжали идти не останавливаясь, описывая круги вокруг дома. Мы репетировали раз за разом, пока Келли не сказала, что готова. Телефон-автомат нашелся за три квартала от дома Пата, это была не будка, а просто навес, привинченный к стене. Сняв трубку, я дал ее Келли.
— Готова?
Она подняла большие пальцы. Она была явно возбуждена; затея казалась ей грандиозной.
Я набрал 911, и через три секунды Келли уже кричала в трубку:
— Я только что видела человека! Видела человека на втором этаже, одиннадцать-двадцать один по двадцать седьмой улице и… и… у него пистолет и… и… он стреляет… Пожалуйста, помогите!
Я нажал на рычаг.
— Отлично! А теперь посмотрим, что будет дальше.
Обратно мы пошли другой дорогой. На этот раз мы собирались подняться на вершину холма и оттуда спуститься к многоквартирному дому. Было уже почти совсем темно и по-прежнему очень сыро. Пригнувшись, чтобы дождь не хлестал в лицо, мы пошли в направлении 27-й улицы, свернули направо и стали медленно спускаться с холма.
Сначала я услышал сирену, звучащую все громче и громче, затем увидел включенную мигалку, и полицейская машина стремительно промчалась мимо. Затем увидел другие сине-красные огни, все они вспыхивали в темноте, теснясь вокруг блочного дома.
Когда мы подошли поближе, я насчитал три полицейских авто. Стояла тут и какая-то машина без надписи, на крыше которой, прямо над водителем, горел переносной фонарь.
Мы прошли дальше и встали на автобусной остановке. Я только и делал, что наблюдал и выжидал, как, впрочем, и большинство: возле дома уже собралась небольшая толпа.
— Они все к Пату? — спросила Келли.
Я был слишком подавлен, чтобы ответить; вид подъехавшей «скорой» подействовал на меня как удар обухом. Я поглаживал Келли по голове, накрытой капюшоном.
— Подожди минутку, я скажу. Дай мне посмотреть, что происходит.
Мы ждали, как и все. Прошло минут пятнадцать. Теперь подъехала еще и команда местных теленовостей. Потом я увидел, как они выходят — двое санитаров с носилками, на которых лежало тело в мешке. Мне не надо было проводить опознание, чтобы сказать, кто это. Я надеялся только, что с ним это случилось быстро. Но, вспомнив Браунов, с ужасом подумал, что это не так.
— А теперь пора идти, Келли, — ровным голосом сказал я. — Пата сегодня вечером дома не будет.
У меня было такое ощущение, что одно из моих самых драгоценных сокровищ украли у меня из-под носа, и я знал, что теперь его не вернуть. Дружба вновь вспыхнула между нами после стольких лет, и вот какой ценой он за это расплатился. Я чувствовал себя безнадежно потерянным, будто оторвался от своей группы на вражеской территории, без карты, без оружия и без малейшего понятия, куда идти. Он был настоящим другом. Даже после стольких лет, что мы не виделись, мне будет его не хватать.
Когда тело Пата погрузили в машину «скорой», я силой вынудил себя отрешиться от эмоций. Я повернулся и пошел обратно так, чтобы по возможности избежать встречи с полицией. Одна из полицейских машин уже отъехала, воя сиреной, и «скорая» тоже собиралась уезжать. Я представил, как в квартиру Пата заходят люди в комбинезонах и с оружием в руках. И вновь попытался отрешиться, посмотреть на ситуацию логически, со стороны: Пат ушел, теперь у меня оставался только Эван. Однако связаться с ним будет гораздо труднее, чем обычно.