Рабочее утро хмурое. Наташка в нетерпении ждет прихода Ярика. Он, вроде бы, улыбается, но стоит им выйти из офиса, как улыбка сходит с его лица.
- Ты не разговорчив был на выходных, - говорит Наташка.
- Да, прости, пьянка полным ходом… До сих пор отхожу.
- Что-то случилось там?
Ярик мотает головой. На улице он курит, хмуро глядя в даль. Наташка ждет.
- Я думаю, надо заканчивать со всем этим, - выдавливает он из себя. И ее сердце ухает вниз. Как, прямо сейчас? На фоне полного благополучия?
- Почему?
- У нас нет будущего, Наташ. Ты намного старше, у тебя взрослая дочь. А мне нужно свою семью, своего ребенка… Меня ни родители, ни друзья не поймут….
Ощущение – как будто ей под дых дали. Вот оно значит как? Ты просто старая кошелка, твоя песенка уже спета, а у меня еще все впереди, и люди осудят. И правда же, это все так важно в двадцать три. Но кое в чем он прав – взрослая дочь.
- Разве тебе плохо со мной? – не важно, что это сейчас не самый главный вопрос. Во взгляде Ярика, брошенном на нее, - отчаяние.
- Ты же знаешь, что с тобой мне просто офигенно. Мне в жизни ни с кем не было лучше.
- Так при чем тут все остальное? Ты сейчас срочно хочешь жениться и детей наплодить? Куда такая спешка?
- Дело не в этом, - Ярик раздражается. – Все заходит слишком далеко. И потом будет очень больно расставаться.
- Больно уже, - констатирует Наташка. – Ты делаешь мне.
- А ты считаешь меня совсем бесчувственным? Типа, поматросил и бросил? – он вскакивает со скамейки и смотрит на нее зло.
- Конечно. А кто, блин, устраивает такие разговоры перед работой в понедельник?
Она тоже вскакивает и яростно тушит сигарету в пепельнице. На глазах выступают предательские слезы, и Наташка резко разворачивается на каблуках спиной к Ярику.
- Мне работать надо, поговорим позже, я позвоню, - с трудом, но удается выдать ровным голосом ей.
Работается откровенно плохо. Сердце стучит где-то в районе висков и причиняет этим дикую боль. «Я не могу с ним сейчас расстаться, ни за что на свете», - понимает Наташка, и мысль эта пронзительна и основательна. Она сейчас не способна думать ни про его возраст, ни про их невозможное будущее, ни даже про собственную дочь. Только про то, что ей нужен Ярик в ее постели. Нужно это безумство. Наташка ощущает себя форменной наркоманкой. Но точно знает, что бороться с собой – не время.
Способы приведения себя в чувство просты: валерианка, много воды, перекуры каждые полчаса. Наташка периодически хватает телефон, но нужные слова никак не приходят.
Вечером по плану – спортзал. С трудом она приводит себя на тренировку. Сорок пять минут и литр пота, наконец, возвращают ей способность складывать мысли в верные фразы.
Она звонит Ярику по дороге домой. Он отвечает после первого же гудка.
- Ты издеваешься. Я ни есть, ни спать не могу, все жду твоего звонка…
«Так, это хороший знак», - думает Наташка. И начинает свою тираду:
- В общем, так. Весь разговор ты построил с формулировкой «я думаю». То есть, ты поделился со мной своими мыслями, а я сейчас поделюсь с тобой своими. Я не хочу расставаться сейчас. Если этого хочешь ты, противиться я не смогу, естественно. Но не вижу ни малейшего повода. Нам с тобой хорошо. Мне большего не надо – знакомиться с родственниками, планировать бэбиков. Я не хочу детей, не хочу замуж. Я хочу счастья здесь и сейчас. Ты мне его даешь. Все остальное – решать тебе.
Она слышит, как Ярик улыбается в трубку.
- Разве ты не хочешь нормальную семью? – говорит он. – Мужчину, а не пацана. Который будет заботиться о тебе и Аленке, будет надежным плечом.
- Мне комфортно одной, - врет Наташка. А, может, и не врет. Или врет и верит сама в то, что это правда. – Слишком много было тяжелого в отношениях у меня….
- Я не знаю, как быть, - выдыхает Ярик. – Ведь когда-то остановиться придется.
- Только не сейчас, я не готова. У каждого есть шанс найти или встретить что-то лучше, но до тех пор… Не так много в жизни удовольствия, чтоб лишать себя его целенаправленно. Давай оставим все, как есть, - предлагает она, и он соглашается.
Это одна из ее ошибок. Боль ведь и правда имеет шкалу силы. Можно было бы отделаться какой-нибудь трех- или пятибальной. Но стобальное Наташкино постельное удовольствие стоит риска, считает она. И не передумает, даже когда боль полностью ее захватит.
***
А тем временем, осень подходит к концу и в суете проносится декабрь. Аленка по уши в учебе – учителя лютуют с домашкой как никогда ранее. Ярик иногда по полвечера торчит с ней, что-то разъясняя. Как-то выходит озадаченный, и Наташке долго не удается его разговорить.
- Что-то темнит она… - наконец, выдавливает он из себя.
- Аленка-то?