Наташка чувствует себя маленькой девочкой, увешанной тяжелыми сумками, ее гнет к земле и она сползает на холодный плиточный пол. Слезы катятся неумолимо, Наташке так себя жалко, что хочется изо всех сил саму себя обнять. В эпицентре этой жалости телефон начинает противно звенеть мелодией, стоящей на Аленку. Но Наташка ответить не может. Что ей сказать?
Мобильник стихает и тренькает сообщением. Она читает сквозь слезы «Ма, останусь у Верона. У меня все с собой, что нужно на завтра. Надеюсь, ты не против». Даже вопросительного знака нет. Ну, хоть информирует, и на том спасибо, думает Наташка. Ей становится легче сразу – настолько она не хочет видеть дочь сейчас. Удивительное совпадение, что та решила заночевать у подружки на буднях именно сегодня. Она ничего не отвечает Аленке. Ведь все решено уже, без учета ее мнения.
Звонит домофон. Но Наташка не может встать с пола. Она обхватывает себя руками и прячет голову в колени. Проклятущие слезы никак не останавливаются. Глаза нещадно щиплет потекшая тушь, ресницы практически не разлепить.
Раздается стук в дверь.
- Наташ, открывай, блин! У тебя свет горит, я знаю, что ты дома! – кричит бывший.
С трудом она встает, ноги затекли напрочь. Ковыляет в прихожую, дергает замок и бредет обратно, в свой уже насиженный угол возле холодильника. Сворачивается обратно в клубок.
- Да что случилось-то? – бывший, не разуваясь, идет следом. Присаживается на корточки перед Наташкой и за подбородок поднимает ее лицо. – Божечки, красота-то какая неописуемая, - говорит он значительно тише.
Наташка вырывается и прячет свою красоту обратно – в колени. Водопад из глаз не стихает – он бесконечен, кажется.
- Где валерианка у тебя?
- Н-н-нне пом-м-м… - она даже выговорить не может.
И тогда бывший резко дергает ее, заставляя встать, а потом тащит в ванную.
- Залезай! – велит он. Но у Наташки нет сил. И он подхватывает ее на руки. Внутри она опять сворачивается, но тут на всю мощь включается холодный душ, висящий над ней. Она кричит от боли (тугие струи колют ее спину), поднимает взгляд наверх, вода льется на лицо. И вдруг чувствует, как начинает отступать внутренняя боль. Рыдания прекращаются, бывший убирает душ. Наташка принимает удобную позу, чтобы смыть потеки косметики и просит:
- Выйди, пожалуйста.
Пока с кухни доносятся звуки работающей кофе-машины, Наташка успевает согреться под теплой водой, умыться и выходит, завернувшись в огромное полотенце.
На столе чашки. Бывший курит электронную сигарету со свойственной ему манерностью и сочувственно смотрит на Наташку.
- Тебе я чай ромашковый заварил.
- Спасибо, - она мелкими глотками пьет травянистую жидкость.
- Получше?
- Да, значительно, - и она не врет. Что внутри – не понятно, то ли пустота, то ли реальное спокойствие. Но не те отчаяние и боль, что имели место быть еще десять минут назад.
- Как тебя угораздило так влюбиться в малолетку? – Наташка даже слышит, как тяжело ему задавать этот вопрос. Но все равно пытается возмутиться:
- С чего ты решил….
- Да прекрати, - он обрывает ее «на взлете». – Все же так очевидно.
- Не все, - она жмет клавишу ноутбука, перешедшего в спящий режим. И на экране опять оживают отвратительные Аленкины фотографии.
- Ого, это ж полный абзац!…. – вырывается у бывшего. Такая искренняя и сильная реакция от него окончательно убеждает Наташку, что она ничего не преувеличивает и не передергивает.
- Вот-вот…
- И что ты делать думаешь? Где она сама?
- У Вероники. Я понятия не имею, как себя вести, как с ней говорить.
- Ну, я не советчик, я ж не знаю, что у нее в жизни происходит. Парня нашла что ли? – хмурится бывший.
- Ага, нашла. Нравится ей один… - Наташка, наконец, говорит это вслух. И как будто пробует свои слова на вкус. Горькие они донельзя.
- Тогда понятно, все ж для него делается… Взрослеет она, просыпается всякое. Тут просто надо в русло направить, придать вкуса, презервативов в сумку подбросить, - попытка шутки не прокатывает, он это видит по гневу в ее глазах.
Но даже соберись Наташка что-то объяснить, у нее вдруг звонит телефон.
- Слушай, ну Димон засранец, конечно, я запарился его ждать. Пошел он… Я к тебе приеду? - говорит Ярик.
И она не может сказать ничего против.
Бывший успевает сделать всего пару глотков кофе. Он смотрит на нее, Наташка молча молит о прощении. Голос у Ярика звонкий – все сказанное было явно услышано. Ну, и Наташкино «хорошо» тоже.
Бывший вскакивает со стула и стремительно идет на выход.
- Не звони мне больше, су… - остальную ругань скрывает грохот железной двери. Наташка, мучимая угрызениями совести, встает запереть замок.