Она опускает полотенце под кран с холодной водой и кладет его ему на лоб. Сердце стучит. Наташка хочет, чтоб он перехватил ее руку, сделал какое-то движение. Она хочет знать, что он явился к ней не как к другу.
Но Ярик плох. Начинает убиваться и корить себя:
- На фига я приехал в таком состоянии к тебе… Мне так стыдно. Не нужно было.
Наташке неприятно это слышать (ибо ей слышится только «не нужно было приезжать»), но она предлагает такси.
- Да какое там, меня высадят.
Наташка предлагает ночлег, на часах три утра:
- Мест спальных полно. Выбирай любое.
Ярик протестует как подросток и желает торчать на табуретке до утра.
- А ты иди, ложись, не обращай на меня внимание.
Внутри себя Наташка уже в дичайшем гневе, она устала, хочет спать, но не хочет обидеть его. А потому продолжает сидеть рядом, отпаивать кофе, а потом за руку уводит в комнату. У нее все плывет перед глазами, и она уверена, что стоит ей коснуться подушки, как она уснет. А уж Ярик тем более. Он же пьян в тряпки. На душе горько. Он действительно приехал к ней просто так.
Но сна нет. Низ живота ноет. Наташка старается дышать ровно, считает овечек.
- Ты не спишь? – она даже вздрагивает от этого вопроса.
- Неа, не спится.
- Почему?
- Эффект шампанского, наверно. Мне с него хочется….
- Только из-за шампанского?
Она поворачивается к нему.
- Конечно, нет.
Его губы ложатся на ее как родные. Он целует ее ровно так, как нужно. Это нежно и чертовски вкусно. Так бывает редко, очень редко. Полное попадание в Наташкины поцелуйные предпочтения.
- Как будем работать потом? – ухмыляется Ярик, прервавшись.
- Я увольняться не собираюсь.
- Я тоже.
Губы снова примагничиваются, языки сплетаются, Наташка робко шепчет:
- У меня эти дни, собственно…
- Душ есть, отмоемся, - хрипло шепчет Ярик, спускаясь к ее груди….
Происходит что-то абсолютно волшебное. Наташка скабрезна и цинична, опытна и хорошо знает секс во всех его проявлениях, но то, что тут, сейчас, с Яриком… Это не секс. Сплошное безумство. Где ни касаются его пальцы ее тела, жжет. Любой участок плоти сигнализирует вниз. Наташка не любит манипуляций с сосками, но он втягивает их в рот, как голодный младенец, и ее просто пронзает насквозь. В голове совершеннейший переполох мыслей – от «что он творит» до «господи, я сейчас умру».
Наташка ощущает необъяснимое стопроцентное совпадение их клеток и даже атомов. Ярик совсем не брезглив и лопочет всякие глупости на ухо, которые еще больше подхлестывают. Наташку накрывает волной раз, другой, третий, она глухо стонет, потом уже кричит. Он проникает везде и всюду, во все ее отверстия – и это все безумно невыносимо и кайфово. Она ласкает языком его гладкий живот, гладит молодое поджарое тело – и снова кончает. Кажется, это длится вечность.
Бока внезапно кричит «Поди прочь», Ярик финиширует, и они тут же вырубаются. Во сне Ярик изо всех сил прижимает к себе Наташку. Все два часа ее сладкого сна. Потом она пьет кофе на кухне и пишет в мессенджер лучшей подруге: «Я в небесах».
Наташка помнит эту первую ночь, а точнее, утро с Яриком даже спустя годы. Как и многие другие ночи.
Когда он просыпается, она кормит его завтраком, поит кофе, и он уезжает.
Целует ее мимоходом в губы.
- Это было хорошо, надо будет повторить, - максимально не выдавая своего восторга, говорит Наташка. Ярик неопределенно кивает.
На работе они не подают вида, что что-то происходит. Утренние ритуалы соблюдаются. Общение остается прежним. Наташка хочет еще.
***
По пятницам Аленка ночует у Вероники. Та живет в коттедже в Коломягах, девочки дружат с первого класса. С мамой Вероники Катей Наташка тоже дружит. Аленка обычно является домой в середине дня в субботу.
- Маякни, пожалуйста, как моя будет завтра выдвигаться, - звонит Наташка с просьбой Кате. Она не хочет лишних проблем. Ярик собрался в гости, но дочери совершенно не обязательно быть в курсе и заставать случайно мать с молодым любовником.
Катя заинтригована:
- Новый мужчина? Расскажешь? – она знает, что бывший уехал руководить стройкой на севере на три месяца.
- Потом обязательно, - интригует Наташка.
Они с Яриком берут бутылку вина, оборачивают ее газетой и идут в ближайший парк. Садятся, развернувшись лицом друг к другу, и болтают, передавая вино из рук в руки. Пухлые губы Ярика наливаются краснотой. Наташке страшно хочется в них впиться, но так нельзя – это привилегия мужчины. Пусть даже пацана. А пацан трещит о всяких бытовых вещах.
- Ты в год кого родился? – не сообразить чего-то Наташке.
- Собаки. А ты?
- А я мышь, - ей смешно, - серая мышь.
- Ну, никакая ты не мышь, Наташка, ты что, - говорит Ярик. – А я так и думал, что ты меня постарше. Года на три-четыре, правда.