Я тяжело вздыхаю.
— Знаю.
— Он приведёт своих людей, чтобы поддержать нас при переходе, и возглавит твою роту, пока ты не будешь в состоянии это сделать сам.
Моя рука машинально тянется к ране на груди. Простое прикосновение ладони к швам вызывает мучительную боль. Я издаю глухой стон.
— Чёрт.
— Ну, в следующий раз подумай получше, прежде чем начинать революцию, — резко замечает Нирида, но вскоре её тон смягчается. Она скрещивает руки на груди, а потом медленно выдыхает, берёт спичку и свечу с тумбочки рядом с кроватью и зажигает её. — Почему ты это сделал?
— Потому что он собирался убить нас.
Нирида оценивающе смотрит на меня, словно пытаясь понять, кто я такой, несмотря на все эти годы, которые мы провели вместе.
— Ты сделал это из-за того, что могло случиться с нами, или из-за того, что ожидало её?
— Почему не из-за того и другого?
Её сочувственная улыбка мне совсем не нравится.
— Что ты знаешь о ней?
— То, что она хорошая, — отвечаю.
Но внутри меня звучит голос, колючий, как роза с её шипами:
А настолько хорошая, чтобы рассказать ей правду и довериться ей?
Нирида качает головой, и я понимаю, что она ожидала другого ответа.
— Лира тоже казалась тебе хорошей.
В груди болезненно колет, словно удар ножом — громко и безжалостно.
— Нет. Это неправда. Я знал, что Лира не была хорошей. Я надеялся, что она станет лучше.
Нирида ничего не отвечает, и это хуже, чем её сочувственная улыбка. Она поправляет одеяло у меня на коленях, встаёт и направляется к двери.
— Отдыхай и не беспокойся. Скоро будут новости от твоих сестёр.
Я киваю, хотя это не снимает тяжести, которая давит на меня с того момента, как я проснулся и понял, что одно из последствий моих действий — это то, что Аврора и Эдит остались без защиты.
К счастью, Нирида уже отправила людей, чтобы найти их и спрятать. Если бы она этого не сделала, три дня, которые у нас есть до того, как Моргана начнет действовать, могли бы стать для них смертельными.
Я прощаюсь с ней, и она оставляет меня одного в темноте.
***
Должно быть, уже поздно, когда меня внезапно пробуждает чувство, будто сердце вырывается из груди.
Я ощущаю его пульсацию в ране, в каждом болезненном шве. Но хуже всего эта тревога, которая сжимает мою грудь. Что-то не так.
Я чувствую это в каждой клеточке своего тела, во всей своей сущности. Что-то странное происходит, словно натянутая струна вибрирует, создавая резкий, диссонансный звук.
Ветер с силой бьёт в дверь. Слишком сильно.
Я знаю, что мне нужно встать.
С трудом поднимаюсь на ноги, игнорируя болезненные уколы в боку, и, превозмогая боль, иду к двери. Чтобы открыть её, мне приходится использовать все силы, которые у меня остались. По ту сторону двери меня встречает яростный порыв ветра.
Деревья в саду выглядят так, словно их вот-вот вырвет с корнем. Шторм безжалостно хлещет их. Тумана больше нет — буря рассеяла его. Но дождь льёт с удвоенной силой, а горизонт размывается в мутной мгле.
Мне стоит вернуться внутрь, но я знаю, что не могу этого сделать.
Я ступаю на мокрую дорожку, стараясь не потерять равновесие под ударами ветра, и вижу, что дверь в комнату Одетты открыта. В комнате пусто.
Это чувство в груди усиливается, проникает в каждое ребро, словно корни дерева, и заставляет меня идти дальше. Я обхожу угол дома, но сад всё ещё пуст.
Я продолжаю, прижимаясь к стене, злясь на собственную медлительность. Когда я завершаю обход следующего угла, я вижу это.
На вершине горы, высоко над нами, что-то притаилось.
Моё сердце ускоряется ещё до того, как я понимаю, что вижу. Это инстинкт пытается меня предостеречь, умоляя не смотреть.
Но я всё же смотрю. И ужас захватывает меня.
Сначала я вижу глаза: два всполохи света, словно огоньки болотных огней, яркие и неестественные. В потоке дождя, между раскачивающимися от ветра деревьями и кромешной тьмой, я замечаю рога. Огромные рога, каждое из которых размером с меня.
Я не вижу лица существа. Только рога, сверкающие глаза, жаждущие пожрать всё вокруг, и… что-то, что ползёт по земле. Нет, не ползёт — скользит.
Я замечаю длинные пальцы, заканчивающиеся острыми когтями, сжимающими край утёса, и вдруг осознаю: если эта тварь решит спуститься с горы, у нас не будет ни единого шанса.
Я собираюсь развернуться, вернуться внутрь и позвать Нириду, но что-то мелькает в уголке моего зрения и заставляет остановиться.
Нет.
Не может быть.
Кто-то поднимается на гору. Нет, не кто-то — Одетта.