— Но ты должна знать.
— О чём?
— Спроси его, — говорит она, ровно, но в голосе проскальзывает тревога.
— Спроси, что он пообещал соргинак в обмен на твою жизнь в Лиобе.
Нехорошее предчувствие пронзает меня, как нож. По спине пробегает дрожь. И я не жду.
— Одетт! — окликает меня Нирида, когда я разворачиваюсь и ухожу.
Но я знаю, что она не скажет больше ничего. Так что я не останавливаюсь. Я выбегаю из леса, снова оказываюсь среди толпы. Смех, музыка, танцы… Всё это ещё недавно было частью нас. А теперь кажется чем-то далёким. Призрачным эхом, сбившимся с ритма.
Я замечаю Кириана сразу, даже несмотря на маску. Он тоже видит меня, сразу понимает, что я ищу его, и замирает. Он начинает снимать маску, но я уже хватаю его за руку и тяну прочь.
— Эй! Всё в порядке? — спрашивает он.
Я не отвечаю.
— Одетт, — зовёт он меня, и я вижу, как он передаёт маску кому-то в толпе.
Я продолжаю идти дальше, пока мы не оказываемся достаточно далеко, где никто не сможет нам помешать.
— Что случилось?
— Скажи мне, что ты пообещал соргинак из Лиобе, Кириан.
Его лицо, уже серьезное от беспокойства, становится еще жестче, когда он делает глубокий вдох.
— Нам не обязательно говорить об этом сейчас.
— Ты сказал, что это меня не касается, что мне не о чем беспокоиться, — напоминаю я.
— Так и есть. Это… тебя не касается, — бормочет он, но не выглядит слишком уверенным в своих словах.
— Тогда почему Нирида считает иначе?
— Что она тебе сказала?
— Ничего! — огрызаюсь я. — Она ничего не сказала, но побледнела, когда я рассказала ей, что показывает мне Эрио, когда я его вижу.
— Эрио? — он смотрит на меня в замешательстве.
— Когда я перегибаю, когда приближаюсь к грани, — объясняю я. — Эрио появляется. Он ждет, вдруг придется забрать меня с собой.
— Одетт, это…
— Почему Нирида побледнела, когда я рассказала, что вижу своих родителей, Кириан? Почему ее так поразило, что Эрио показывает мне, как исчезает пара у колыбели, окруженная ведьмами?
Он хмурится, настолько сильно, что мне кажется, он вообще не сможет ничего мне ответить. Но потом замешательство сменяется чем-то другим.
— Ты уверена, что это твои родители? — спрашивает он, и мир вокруг меня начинает рушиться.
— Кириан, что ты сделал? — шиплю я.
Он проводит рукой по волосам, убирая пряди, упавшие на лоб.
— Когда я заключал сделку, это совершенно никак не касалось тебя. Хочу, чтобы ты это поняла.
— Какую сделку?
— Я поклялся бабке Элие, что у меня родится ребенок от соргинак в течение пяти лет, иначе мы оба, ты и я, умрем.
Земля уходит у меня из-под ног, и мне кажется, что эта тьма готова поглотить меня.
— Что? — спрашиваю я одними губами.
— Ты должна была умереть той ночью, — объясняет он серьезно. — Я думал, что решу этот вопрос позже.
— Пять лет… — повторяю я.
— Теперь их осталось чуть больше трех.
— Что? Прошло даже не полгода!
Кириан трет шею.
— Позже я заключил еще одну сделку с Элией, чтобы она помогла мне вспомнить, как я избавился от браслета Тартало. Это, конечно, ничего не дало, но я должен был попробовать.
Мир вокруг меня кружится.
— Одетт… — шепчет он. Он поднимает руку, но не решается дотронуться до меня и тут же опускает ее. — Тогда я даже не знал о твоем существовании. Да, я чувствовал, что ты другая, но в Лиобе мне и в голову не могло прийти ничего подобного. Поэтому заключить эту сделку оказалось довольно легко.
— Как ты можешь говорить, что это меня не касается?
Кириан напрягается.
— В прямом смысле. Это тебя не касается.
— Не касается? — я смотрю на него в изумлении. — Кириан, я ведьма. Ты вообще понимаешь, что говоришь?
Он молчит. Где-то вдалеке, за нашими спинами, звучит музыка праздника экайна, среди смеха и радостных криков. На этом фоне яркие огоньки тихо плывут над озером, в своей странной, неподвластной суете неподвижности. А Кириан продолжает смотреть на меня, не в силах сказать ни слова. Его красивые губы сжаты в тонкую линию, скулы напряжены, глаза — печальные, серьезные.
— Это не коснется тебя, если ты этого не хочешь, — повторяет он наконец.
Я сжимаю пальцы в кулаки.
— Ты должен был сказать мне.
— Я только что вернул тебя. Это был не тот момент.
— А какого момента ты ждал? Хотел понять, входят ли дети в мои планы на ближайшие годы? Может, тогда и говорить не пришлось бы, да? А если бы я не хотела детей, ты бы тогда сказал? Ты бы предупредил, что, если я не захочу, я умру? Или просто нашел бы кого-то другого, чтобы выполнить сделку?