На этот раз крик вытаскивает меня из этого, из глубокого чёрного небытия, и я резко возвращаюсь. Возвращаются звуки, чёткие формы, ветер и боль…
Я не осознаю, что вонзаю свои собственные пальцы в руку, пока Кириан не хватает мою руку и аккуратно отводит её, с особой осторожностью, как будто боится, что резкое движение может напугать меня, как дикого зверя в углу.
Только тогда я опускаю взгляд, в то место, которое вдруг отдает острыми уколами боли, и обнаруживаю вокруг своего запястья следы пяти пальцев.
Моих пальцев.
Я сжимаю руку так сильно, что даже не осознаю, что делаю, оставляя свои собственные метки, как я сделала с Ниридой, и он меня освобождает.
Мои глаза скользят туда, к его рукам, которые теперь держат мои. Он сжимает их крепко, несмотря на то, что, вероятно, жжется.
— Успокойся. Глубоко вдохни. Одно дыхание за другим.
Паника, с кислым привкусом на дне горла, борется за контроль над каждой здравой мыслью. Тем не менее, жар, который горит между нашими руками, достаточно ощутим, чтобы вырвать меня из оцепенения и предупредить меня о том, что я делаю.
Я отдергиваю руку с резким движением.
Когда я смотрю на ладонь, мне кажется, что я вижу огненный отблеск на кончиках пальцев, свет, который постепенно тускнеет.
Затем я снова смотрю на их руки.
— Я не хотела… — заверяю их.
— Мы знаем, — тихо отвечает Кириан, и, делая шаг ко мне, я поднимаю руку в знак предупреждения.
— Нет, — рычу я.
— Одетт, всё в порядке. Мы оба в порядке.
Нирида прижимает травмированную руку к телу. Вид её ран немного мутит мне сознание.
— Нет, вы не в порядке.
Я не хочу смотреть на ту руку, которой он меня коснулся. Возможно, я действительно трусиха, потому что сейчас я не уверена, что смогла бы это вынести.
Я разворачиваюсь и бегу обратно в лагерь, чтобы уйти на Виллу.
— Одетт!
Кириан кричит мне в след, но я не останавливаюсь.
Я не слышу его. Голоса, что повторяются в моей голове, не позволяют мне это сделать.
«Дочь Мари».
«Сестра».
«Тёмное созданье»…
Глава 12
Одетт
Я весь день избегаю всех, не позволяя найти меня. И когда это случается, когда я наконец чувствую, что могу остановиться и перестать убегать, Кириан находит меня в моих покоях. Балконные двери открыты, шторы колышутся под холодным ночным ветром, который сегодня кажется приятным в этой душной атмосфере.
Я слышу, как он входит, не утруждая себя обычной мягкостью и грацией, присущей его плавным шагам. Он пересекает комнату, не останавливаясь, гулкий звук его сапог разносится без малейшей попытки скрыть своё присутствие. Я слышу, как он открывает двери, как методично обыскивает всё вокруг, а затем, словно ураган, врывается в спальню. И когда он, наконец, замечает меня, замерев напротив кровати, мне кажется, что он не ожидал меня найти.
Его зрачки вспыхивают.
— Ты здесь, — шепчет он.
Я догадываюсь, что его «здесь» означает не только эту спальню, и очередная волна вины пронзает меня, словно шип в груди.
— А где же мне ещё быть? — всё же отвечаю я.
Кириан глубоко вздыхает, его плечи поднимаются, а затем опадают, будто с них сбросили тяжесть.
— Далеко, — отвечает он, не отрывая от меня взгляда.
В этих его голубых глазах, таких ярких, таких живых, читается непередаваемая глубина. Я решаю проигнорировать это. Не думать об этой пропасти, что зияет, между нами, всегда тёмная и густая, готовая поглотить кого-то из нас.
Я сглатываю.
— Клянусь, я не знаю, что произошло.
Он остаётся на месте, словно боится, что начатый мной разговор вновь заставит меня сбежать.
— Я верю тебе.
— Ты постоянно это повторяешь.
— Потому что это правда.
Я отвожу взгляд, пытаясь найти что угодно, на чём можно сосредоточиться: колышущиеся шторы, свечу на прикроватной тумбе, свои босые ноги, утонувшие в складках ночной рубашки…
— Как она?
— Нирида? — переспрашивает он, словно её руку и не обжигал мой удар. — Она в порядке. Сердится из-за последнего удара, но… это пройдёт. Теперь она знает, какую цену приходится платить за то, чтобы выводить тебя из себя.
— Я не хотела причинить ей боль.
— Думаю, хотела, — улыбается он.
У меня будто образуется пустота в желудке.
— Это неправда.
— Не пойми меня неправильно, — он трёт затылок. — Я не думаю, что ты хотела причинить ей вред сознательно. Думаю, ты просто защищалась — от её слов, от того, что она сказала… Ты почувствовала себя загнанной, как с Хиру, как с демонами на Проклятой, и твоё тело… твоё тело среагировало.