Я выпила, но не настолько, чтобы упустить возможность извлечь информацию. Нравится мне это или нет, у меня есть роль, которую нужно сыграть, и чем лучше я подготовлюсь, тем скорее всё закончится.
Нирида наливает себе ещё один бокал. Фиолетовый ликёр искрится в свете свечей, стоящих на столике. Кириан замечает мой безмолвный вопрос и понимает, что будет проще, если он ответит.
— Ковены не имеют политических границ. Возможно, когда-то они существовали — во времена внутренних войн и борьбы могущественных семей. Но сейчас… Последние годы были довольно мирными, насколько мне известно, — объясняет он. — Наши королевства, напротив, всё время воюют. Нума и Сулеги конфликтовали ещё несколько лет назад, как уже говорил Эльба. Тогда ковены были более или менее объединены, у них есть какая-то внутренняя иерархия. Но ведьмы считают себя единым целым и отказались участвовать в войне, настроив против себя обе короны.
— И королевства не попытались объявить им войну? — уточняю я.
— Конечно, нет, — отвечает Нирида. — Они не настолько глупы и высокомерны, как Львы. Ковены играют важную роль для правителей. Ведьмы — это ключевые фигуры в политической игре севера. Когда-то они были такими же и в Эреа, но война и резня в Лесу Гнева всё изменила.
— Обычно они сотрудничают? — спрашиваю я.
— Да. В важных вопросах — да, — отвечает Кириан.
— Прошу прощения, но это напоминает мне, что и у меня есть дела, которые нужно решить, — говорит Нирида.
Перед тем как встать, она хватает бутылку ликёра, на что Кириан поднимает брови.
— Одна из новеньких солдаток, охраняющих её величество, только что сказала мне, что не умеет играть в филина.
— И ты, конечно, вызвалась её обучить?
Нирида слегка встряхивает бутылку.
— С рюмками и снятием одежды, пока не кончится всё.
Она хрипло смеётся, а я цепляюсь за одну из её фраз.
— Ты сказала «солдатка»?
Нирида оборачивается ко мне.
— Проблемы, принцесса?
Я слегка хмурюсь. Мне не нравится, когда меня так называют, но на этот раз… на этот раз я не говорю об этом.
— Конечно, нет. Просто любопытно. Только женщины? Мужчины тебе не нравятся?
— Боги, нет. Только женщины.
Кириан тихо смеётся, и этот звук заставляет меня обернуться к нему. Его глаза светятся весельем, пока я не догадываюсь, о чём он думает. Тогда я отвожу взгляд. Если то, чему меня учили в Ордене, правда, он не делает различий.
— Хочешь что-то спросить у меня? — предлагает он с весёлой улыбкой.
Я снова смотрю на него, потом на Нириду, которая вдруг нашла нашу беседу чрезвычайно интересной. Она остановилась, скрестив руки на груди, небрежно прислонившись к стене.
Я опускаю глаза на свой бокал, размышляя, как лучше продолжить.
— На самом деле, нет. Я изучала вас обоих в Ордене, — я провожу пальцем по каплям конденсата на стекле бокала. — Я знаю, в чьи постели вы ложились, но Нириду я изучала не так подробно, чтобы быть уверенной в её… предпочтениях.
Кириан смеётся от удивления. Это искренний, низкий и слегка хриплый смех.
— Нириде и мне очень нравятся женщины, Одетт. А тебе— мужчины, — подытоживает он.
Я слегка краснею. Возможно, из-за выпитого, из-за жары в маленькой комнате, а может, из-за полуправды, которую он только что выдал, сам того не зная.
— Это проблема для тебя? — спрашивает Нирида.
Она спрашивает спокойно, но в её тоне звучит нечто большее, чем просто случайный интерес. Даже в её взгляде, направленном на меня, чувствуется скрытая оценка. Она собирается судить не только моё мнение о ней, но и мою реакцию.
— Нет, — отвечаю я без тени сомнения. Сердце бьётся в груди как сумасшедшее. — Пока для него не будет проблемой то, что в этой комнате вы не единственные, кому нравятся женщины.
Краем глаза я замечаю, как брови Кириана непроизвольно приподнимаются. Щеки у меня вспыхивают от жара, а челюсть Нириды вот-вот упадет на пол. Она даже не пытается скрыть своего удивления и, кажется, радости. Забросив попытки уйти, Нирида возвращается к своему месту, так и не выпустив бутылку из рук. Я сомневаюсь, что она вообще осознает, что все еще держит ее.
Они оба молчат, а мой пульс ускоряется еще сильнее. Я знаю, что они не станут меня осуждать — не они. И все же затянувшееся молчание начинает меня тревожить.
— Одетт, — наконец произносит Кириан, и его голос звучит почти мурлыкающе, — я так понимаю, после таких слов ты не собираешься оставить нас в неведении, верно?
Он явно забавляется.
Я сглатываю. Возможно, это веселье быстро закончится, если я расскажу всю историю.