— Возможно, я не хочу участвовать в войне, которая не имеет ко мне никакого отношения.
Кириан, надо отдать ему должное, почти не меняется в лице. Нирида бы уже обрушила на меня поток ругательств.
— Тебе и не придётся, — спокойно отвечает он. — Ты только должна обеспечить нас войсками. Остальное на нас.
В его голосе нет сомнений, в его выражении лица нет и намёка на шутку. Его синие глаза, устремлённые на меня, не осуждают. Кириан кажется статуей. Прекрасной скульптурой древнего бога войны. Высокий, сильный, и слишком далёкий от земных забот, чтобы мой страх или сомнение имели для него значение.
Я ничего не отвечаю. Поворачиваюсь к большим окнам, и на этот раз он не подходит ко мне.
Я ощущаю его за своей спиной, его спокойное, размеренное дыхание, пока сама смотрю на бушующую бурю за окном и повторяю себе, что это теперь моя цель, что я должна её выполнить, чтобы обрести свободу, и что страх не имеет значения, когда на кону так много.
Этой ночью, пока мы спим, облака расступаются, открывая небо. Утром ярко светит солнце, и уже к вечеру королева Друзилла прибывает к нам с частью своего войска.
Глава 16
Одетт
Я надела зелёное платье, которое настоящая Лира бы обожала: длинные, широкие рукава, скрывающие золотой браслет, изящный корсет, подчёркивающий грудь, и длинная юбка, составленная из тканей разных текстур. На верхнем слое вышиты серебряными нитями узоры в виде виноградных лоз.
Это платье королевы.
Я ещё не приняла облик наследницы, но волосы уже убраны и заплетены в косы, которые теперь образуют венок на моей голове, а на губах появился лёгкий оттенок цвета.
Кириан наблюдает за мной с края кровати. Кажется, он хочет что-то сказать, но дверь открывается, и в комнату входит Нирида, облачённая в своё лучшее командирское облачение: лёгкая кожаная броня чёрного цвета, тяжёлые сапоги, ремни с кинжалами и пояс с мечом из лунной стали. Волосы у неё заплетены с вплетёнными кожаными лентами и собраны в высокий хвост, который слегка покачивается над чёрным плащом, накинутым на плечи.
В её руках корона, которую я сразу узнаю.
— Я знала, что ты не оставила её валяться на полу, — замечаю я.
Нирида откашливается и притворяется, будто протирает корону рукавом, прежде чем протянуть её мне. В прошлый раз львы с глазами из рубинов были залиты кровью наследника рода Львов.
— Ты можешь надеть её, чтобы передать один посыл, или держать в руке, чтобы передать другой, — предлагает она. — Выбирай.
Я обдумываю это несколько секунд, но быстро понимаю, что хочу сделать с этой короной. Выпрямляюсь.
— Надень её ты. Войди первой, поднеси её королеве как командир армии и пообещай ей ещё две, когда мы свергнем Моргану и Аарона.
Нирида слегка склоняет голову набок. Ей это нравится, но она оборачивается к Кириану.
— А ты что думаешь?
Он не колеблется. Если ему больно, он этого не показывает.
— Это произведёт сильное впечатление, — соглашается он с нами. Затем смотрит на меня: — Я войду за тобой следом. Провожу, когда Нирида представит нас и подготовит почву. Тебе останется только произнести просьбу.
Я киваю. Нирида тоже.
— Ты готова? — спрашивает она.
И я лгу:
— Да.
Она берёт корону, словно это просто безделушка, и глубоко вздыхает.
— Тогда увидимся через минуту, — заявляет она и уходит с прямой спиной и гордо поднятым подбородком.
Хотела бы я чувствовать ту же уверенность. Всё, что мне удалось собрать внутри себя, уходит капля за каплей, особенно когда я смотрю в окно и вижу шатры, разбитые прямо напротив лагеря Кириана.
Королева приехала не одна. Помимо королевской гвардии, и так достаточно многочисленной, она привела с собой два отряда, которые значительно превосходят численностью наших солдат.
— Хочешь повторить свою речь? — спрашивает Кириан с края кровати.
Что-то тяжёлое и тревожное шевелится у меня внутри, и я стараюсь отогнать это чувство, закрывая глаза на мгновение.
— Революция, возможная резня, просьба о помощи… Всё под контролем.
Кириан улыбается и опирается на предплечья.
— Тогда отдохни немного. Почему бы тебе не подойти? — Он похлопывает по матрасу рядом с собой, и у меня срабатывает внутренняя тревога.
Я поднимаю бровь.
— Не хочу помять платье, — отвечаю, догадываясь, что у него на уме.
— Я не помну его, — обещает он. — На самом деле, я могу его снять.
Призрачное прикосновение скользит по моей шее вместе с его голосом, наполненным зловещими обещаниями.