— Может, что-то другое на этот раз? — язвительно отвечаю я.
Алия вздыхает, словно это её утомляет.
Она продолжает ходить, бросая взгляд на столб, к которому её недавно привязали. Невидимые когти оставляют на дереве глубокую царапину, такую резкую, что древесина трескается, словно от удара.
На столбе остаются отметины, как будто какой-то зверь оставил на нём свои когти.
И только подумать, что Алия могла бы сделать то же самое с моим горлом, с Кирианом или с Ниридой… У меня стынет кровь.
— Я не могу так, — говорю я.
— Уверена, что можешь, — скучающим тоном отвечает она и останавливается прямо передо мной. — Подумай о том, чего хочешь, и возьми это. Всё просто.
— Без последствий? — шепчу я.
— Без последствий.
— А как же закон тройного возврата? Ты ничего не чувствуешь потом?
— Мы не ведьмы, пташка. На нас этот закон не действует.
— Это невозможно. У магии есть цена. Если бы её не было, если бы не существовало ограничений…
— Мы могли бы уничтожить Львов и стереть с лица земли каждого мерзавца из Ордена, — мурлычет она. В её серых глазах вспыхивает что-то холодное и острое. Она небрежно взмахивает рукой. — Конечно, есть ограничения. Я устаю, когда делаю эти… трюки. Если использовать их слишком долго, истощаюсь и потом едва могу двигаться. Я хотела найти тебя и прийти к тебе, но магия заставила меня пересечь Проклятую гору, и когда я оказалась по ту сторону, потеряла сознание. Очнулась через три дня в хижине бедного юноши, который сначала подумал, что я мертва.
Три дня…
Энергия. Вот и вся цена? Возможности разворачиваются передо мной с ошеломляющей ясностью. Мне кажется, что командир Волков тоже думает о том же. Возможно, я окажусь для неё куда полезнее как Одетт, чем как Лира… если я действительно способна на всё это.
— Ждёшь приглашения? — дразнит она.
Я думаю о хиру, о демонах Проклятой. Думаю о том, что сделала с Ниридой, с собой и с Кирианом. Я поднимаю руку, вытягивая её ладонью вперёд.
Если всё так просто, если нужно лишь призвать это, чтобы оно появилось… я должна справиться.
Я думаю о пламени, маленьком, горячем, и внезапно огонь вспыхивает в моей ладони.
Мои глаза расширяются.
Нирида ругается, а Кириан инстинктивно подходит ближе. Вместо того чтобы отстраниться, он словно стремится защитить меня от меня самой.
— Это просто, — шепчу я, ошеломлённая.
Так, так просто…
Я гашу пламя, чувствуя, как страх и уважение охватывают меня.
— Я научу тебя тому, что знаю, если захочешь.
Мягкое предложение, которое в любых других обстоятельствах я бы отвергла, учитывая, от кого оно исходит. Но сейчас…
Я киваю.
— Да, я хочу.
Алия также легко кивает, а затем переводит взгляд на то, как на неё смотрят Нирида и Кириан.
— А вы? Позволите мне сотрудничать?
В её голосе слышится веселье, но под ним кроется что-то холодное и твёрдое, почти как вызов.
— Мы обсудим это, — решительно отвечает Нирида, убирая меч и скрещивая сильные руки на груди. — За закрытыми дверями.
И то, как она это говорит, этот нахмуренный взгляд…
— Покажи им, Алия, — прошу я, понимая, что командир размышляет над тем, стоят ли возможные риски от её помощи той выгоды, что она может предложить. — Покажи им то, что показала мне.
Если даже я, зная её достаточно, чтобы никогда не хотеть приближаться, уверена в её мотивах уничтожить Орден, то они, потерявшие столько и стольких, поймут это ещё лучше.
— Это личное, пташка. Если они не хотят моей помощи, я не стану умолять их принять её. Я знаю, что найду других, кто сумеет воспользоваться моими многочисленными и разнообразными талантами.
Она бросает долгий взгляд на Нириду, когда произносит последние слова, и её губы изгибаются в острой, хищной улыбке.
Я не спрашиваю, почему она решила поделиться этим именно со мной. Пока что.
— Итак, у тебя есть, где остановиться, пока мы обсуждаем?
Алия быстро меняется, принимая облик Лиры, и с небрежным жестом расслабляет плечи.
— Конечно, в моих покоях.
Я не спорю. Даю знак Кириану и Нириде, которая, похоже, решила удерживать её взгляд даже тогда, когда мы уходим.
— Пташка, — зовёт она, когда мы почти у двери. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. — Меня зовут не Алия.
Я понимаю, о чём она просит.
— Меня зовут Одетт, — отвечаю.
Имя всё ещё кажется мне чужим.
— Одетт, — тихо повторяет она. — А я — Ева.
— Ева, — эхом отзываюсь я. — Приятно познакомиться.
Она дарит мне улыбку — более мягкую, чем те, что носила Лира, — а затем скрывается в своей комнате, позволяя нам уйти.