Из душа мы вышли вместе, одежда липла к влажной коже. Джексон меня чуть взглядом не испепелил. Я этот взгляд до конца отдыха ощущала.
Исчезнув, Коринна превратилась в легенду. Но была-то она просто восемнадцатилетней выпендрежницей. Наивно полагала, что под нее весь мир прогнется. Наверное, мучилась, впервые поняв, что мир этого не сделает.
Эверетт распахнул окна. Старые рамы скрипнули, сопротивляясь, бумаги на столе затрепетали, зашуршали словно крылья.
До вечера я заворачивала родительский сервиз в старые газеты и таскала коробки в машину, чтобы везти к Дэниелу. От типографской краски пальцы почернели. Когда настало время ехать на ужин, я закрыла окна, распахнутые Эвереттом, и по два раза проверила блокираторы.
– К ночи в доме пекло будет, – сказал Эверетт.
– К ночи всегда становится прохладно и сыро, – возразила я. – Здесь же горы. Иди, заводи мотор, включай кондиционер. Пусть машина остынет.
Со двора донесся шум мотора. Я выглянула в кухонное окно, притащила табуретку, зафиксировала ею заднюю дверь. Если в дом снова попытаются проникнуть, я буду знать. Либо табуретка будет сдвинута, либо окно открыто.
Я буду знать.
Пока Лора открывала нам дверь, пока я знакомила ее с Эвереттом, Дэниел тер себе шею сзади, будто его постигла жестокая судорога. Лора же вела себя как истинная южанка, приветливая и гостеприимная. Чтобы обнять ее, теперь надо было зайти сбоку – настолько вырос живот. Эверетт примеривался так и этак, наконец преуспел; Лора все это время удерживала на лице лучезарную улыбку.
– Я столько о тебе слышала! – сказала она Эверетту.
Распухшие пальцы коснулись его затылка, щека – его щеки.
– А я – о тебе. – Эверетт отстранился, руки скользнули в карманы. – Наконец-то мы познакомились. Я очень рад.
– Я тоже. Ты ведь расскажешь про свадьбу, правда? Потому что Ник совсем захлопоталась, из нее слова не вытянешь.
Мне досталась Лорина игривая усмешка.
Эверетт вымучил улыбку, я вскинула бровь – многозначительно, предостерегающе.
– Когда срок? – поинтересовался Эверетт.
Лора погладила живот, обтянутый платьем в цветочек.
– Через три недели.
– Мальчик будет или девочка?
Лора сверкнула на меня глазами и ответила:
– Девочка.
– Насчет имени определились?
Еще один красноречивый взгляд – Лора окончательно убедилась, что ничего я Эверетту о ней не рассказывала.
– Шаной назовем.
– Красивое имя.
Лора склонила голову набок.
– Это в честь мамы Дэна и Ник.
Эверетт кивнул слишком поспешно, Дэниел жестом указал на гостиную, спас нас обоих.
– Ник говорила, тебе нужно письма по мейлу отправить?
Они вышли, и Лора бросила притворяться. Плечи поникли, она прислонилась к стене.
– Мы не вовремя, да? Тебе нездоровится? – спросила я.
Лора, сразу оживившись, повела меня в кухню.
– Боже, Ник, что тут было!
Поведение вполне в ее духе. Лора почему-то уверена: став моей невесткой, она автоматически превратилась в близкую подругу и вправе рассчитывать на полное доверие. Мало ли, что в школе она меня в упор не видела. Да и после школы тоже, пока, четыре года назад, не начала встречаться с Дэниелом. Тогда-то Лора и решила, причем внезапно, что мы должны дружить.
– И что же тут было?
Запищал таймер на плите, но Лора его проигнорировала.
– Копы приходили, – шепотом сказала она.
И почти прижалась ко мне. Таймер все пищал, мигрень начинала давить на глаза. Явился Дэниел, выключил таймер, нахмурился, покосившись на нас с Лорой, – ему эти обжимания не нравились.
– Чего они добивались? – спросила я, глядя не на Лору а на брата.
– Помимо моих преждевременных родов? – съязвила Лора и снова погладила живот и медленно выдохнула: – К тебе тоже приходили, Ник?
– Лора, что они сказали?
– Ничего. Они ведь не говорить пришли, а спрашивать. Вопросы всякие задавали. Обращались со мной как с какой-нибудь… Просто слов нет.
– Лора, – многозначительно произнес Дэниел.
В дверном проеме, с захлопнутым лэптопом, стоял Эверетт.
– Все в порядке?
– Уже справился? – уточнила я, отстраняясь от Лоры.
– Да всего-то и нужно было, что пару раз кликнуть на «Отправить».