Мы проскальзывали через ржавые ворота – и углублялись в подземелье. Продвигались, держась за веревку, пока внутреннее чутье не говорило: «Все, стоп». Помню как сейчас: фонарики выключены, по спине ползут мурашки, плеча касаются Кориннины пальцы.
Темнота стирала различия – где чьи руки, кто хихикнул, кто вздрогнул… Мы висли друг на дружке или вжимались в сырые стены – пусть остальные ребята пройдут, мы все равно дольше продержимся. Шептали: «Вон привидение!»; ухали из темноты, полагая, что привидения именно так и поступают. Пока у кого-нибудь не сдавали нервы, пока кто-нибудь не включал фонарик.
Экскурсии в пещеру запретили еще во времена юности наших родителей. Причиной послужил несчастный случай. Супружеская пара отстала от группы и потерялась в полном мраке. Наутро живым обнаружили только мужа. Его жена поскользнулась на влажном камне, упала, ударилась головой. Мужчина не смог ее найти. На четвереньках кругами ползал, звал по имени, но так и не дозвался и тела не нашарил. Вопил «Помогите!» возле запертых ворот – но мольбы растворялись в бескрайнем лесу. Вроде странно: как это – заблудиться, потерять спутника на такой малой площади? Однако для всякого, кто хоть раз спускался под землю, ничего невероятного в этом случае нет. Вполне могло такое произойти.
Женщину нашли в луже ее собственной крови, ярдах в двадцати от измученного мужа.
Сами виноваты. Полезли в узкий туннель, не включенный в экскурсионную программу. Не заметили, что группа ушла, пока все фонарики не погасли. Ощупью стали пробираться в главный зал, искали тропу, шарили – где веревка, по которой можно дойти до выхода? Тогда-то муж жену и потерял.
Такова была его версия. Конечно, сразу поползли слухи, зародились сплетни. Якобы он ее сам убил. Для того и экскурсию эту затеял. Все распланировал заранее. Или, может, они повздорили уже под землей, а муж не рассчитал силу удара. Дэниел нам впаривал, будто это чудовище внушило мужчине: убей жену. То самое лесное чудовище; у него-де в пещере – логово, а с людьми оно говорит исключительно шепотом, так, чтобы внушаемому казалось: это не чужой голос, это – эхо его собственного голоса.
В общем, экскурсии отменили, пещеру для туристов закрыли, генератор перегорел, лампочки, освещавшие путь к выходу, выкрутили за ненадобностью, а городской бюджет лишился дохода. Раньше к нам туристы толпами стремились. Еще бы: пещера, горы, порожистая речка. И ферма Джонсона с полем подсолнухов – ради нее люди делали крюк, съезжали на проселок, с фотоаппаратами блуждали в подсолнухах, как в лабиринте.
Конечно, наши горы никуда не делись, вид прекрасен, Кули-Ридж по-прежнему экзотически патриархален. Но в двадцати милях есть другой городок, с железной дорогой и паровозиком-игрушкой, и маршрут для него выбран грамотно – сплошные красоты, остановки для фотосессий и пикников. И речка там имеется, и горы, и до фермы Джонсона оттуда рукой подать. Вот туристы и переметнулись.
После того случая власти навесили железные ворота, утяжелили их цепями и амбарным замком, табличкой снабдили: «ОПАСНАЯ ЗОНА. ВХОД ВОСПРЕЩЕН».
Такая надпись – все равно что валерьянка для кошки. Или сигнал маяка: «Сюда, ребята! Добро пожаловать в подземелье!»
Мы и пожаловали.
И ворота, и амбарный замок были только для отчетности.
Всегда находился приятель приятеля, у которого имелся приятель – владелец ключа. К тому времени, как мы закончили школу, насчитывалось штук восемь дубликатов; передача такого дубликата от старших к младшим была вроде обряда инициации, сопровождалась набором опасных заданий, клятв, происходила непосредственно под пещерными сводами, в темноте, которая утрачивала привлекательность сразу после выпускного. Тогда уж уединения искали не среди холодных стен, не на сыром полу, а в мотеле на полпути к соседнему городишке. Когда Коринна пропала, копы физически не могли все закоулки прочесать. Слишком велико было пространство, слишком скудны ресурсы местной полиции. Помощь из штата уже после пришла. Вдобавок явных признаков насилия не наблюдалось, а Коринна достигла совершеннолетия. Наши копы не исключали, что девчонка попросту сбежала.
Но пещера – она-то как раз у самой дороги, что соединяет Кули-Ридж с ярмаркой. Асфальт не обновляли с тех пор, как шоссе перешло с местного финансирования на штатное. Где, как не в пещере, удобнее всего спрятать тело?
Копам мысль насчет пещеры подкинул Джексон. Через двое суток после исчезновения Коринны нас разбили на группы, и тогда Джексон спросил: «А в пещере вообще искали?» Деваться некуда – пришлось копам лезть под землю, пока мы все туда не полезли – отчаянные, с собственными фонариками и с дубликатом ключа.