– У нее важная встреча.
Будь здесь Эверетт, он бы Карен Аддельсон с любой встречи выманил. Причем так бы сцену разыграл, что эта, с птичьим личиком, сама бы свои услуги по выманиванию предложила. «Ой, да миссис Аддельсон совсем скоро освободится! Проблема возникла, да? Погодите, я загляну в кабинет, может, она выйдет на минуточку».
– Мне необходимо поговорить с Карен Аддельсон, – сказала я.
– Я дам ей знать, как только будет можно.
– Не «как только», а немедленно. Сию минуту. Признавайтесь: у моего отца были посетители? Поэтому он сейчас на кровати раскачивается? Это вы называете, – я вскинула руки, изобразила пальцами кавычки, – «исключительной заботой о пациентах»?
Она покраснела до корней своих распущенных волос.
– Хорошо. Посидите пока в приемной. Я соообщу миссис Аддельсон, что вы желаете ее видеть.
Она деловито пошла по коридору, я последовала за ней.
– Что здесь понадобилось полиции?
Она чуть не споткнулась на ровном месте; через миг продолжила движение.
– Не знаю. Копы нагрянули примерно час назад…
– Так их что, несколько было? Или всего один – Марк Стюарт?
Она остановилась возле кабинета заведующей, взглянула на меня с удивлением.
– Всего один.
И закашлялась.
– С виду азиат? – напирала я.
Она снова покраснела, словно, сказав «азиат», я грубо нарушила правила политкорректности.
Просто парень. Замкнутый, угрюмый подросток. Марк.
– И вы позволили ему допрашивать моего отца? Я вас к персональной ответственности привлеку, если папа… – в один жест я попыталась вместить и свои эмоции, и папино состояние, – если ему станет хуже.
Она указала мне на кушетку, сама уселась за стол.
– Я была на своем рабочем месте, мисс Фарелл. Я понятия не имею, что там у них произошло.
С этими словами она сняла телефонную трубку, нажала кнопку, выдала:
– Тут в приемной дочь Патрика Фарелла.
Не прошло и минуты, как дверь кабинета распахнулась, и Карен Аддельсон, рассыпаясь в извинениях, стала выпроваживать супружескую чету. В следующий миг она простерла руки ко мне.
– Николетта! Прошу вас, входите.
Будто только меня и ждала.
В кабинете было полно горшечных растений; имелся даже настольный дзен-сад. По мелкому песку пролег волнистый след миниатюрных грабелек.
– Что вы сделали с моим отцом? Это как называется? Сначала на парковке я натыкаюсь на офицера Стюарта, затем нахожу отца в ступоре. Что здесь произошло? Отвечайте!
– Прошу вас, Николетта, присядьте.
Она указала на диван, но я села на стул с прямой спинкой – тот, что стоял возле письменного стола. Не с руки качать права, когда утопаешь в диванных подушках перед дзен-садиком.
Карен Аддельсон нарочно медленно шла к своему месту за столом. Наконец уселась, положила руки на регистрационный журнал. Костяшки пальцев надулись синими венами; эти вены накинули заведующей добрых десять лет. Пожалуй, ей под шестьдесят. Как и папе. Господи, зачем только мы его сюда упекли!
– Мисс Фарелл, – заговорила заведующая, – к сожалению, не в моих полномочиях закрывать двери перед полицией. Как бы мне ни хотелось уберечь пациентов от излишних волнений – есть закон. Кроме того, речь идет всего о нескольких вопросах. Похоже, ваш отец является свидетелем преступления.
Я усмехнулась.
– Ну конечно. Копы, чего доброго, рассчитывают его и в суде допросить.
– Мисс Фарелл, даже если ваш отец будет официально признан недееспособным, у нас все равно связаны руки. Мы не вправе препятствовать полицейским, желающим задать вопросы пациенту. Это могли бы сделать вы – как дочь.
– Вы вообще его видели? Он себя не помнит. Околесицу несет.
– Послушайте. Ваш отец говорил с медсестрой, называл ее вашим именем, повторял, будто знает, что случилось с пропавшей девушкой. Медсестре пришлось заявить в полицию. Сами подумайте, могла ли она поступить иначе?
Мне большого труда стоило не вытаращить глаза от удивления; снизу, к самому горлу, подкатила тошнота.
– Нет, это вы подумайте. Мой отец принял за меня другую женщину – это ли не показатель, что он сам не знает, что говорит? Где ваша логика? Мой отец не в себе, это же очевидно.
– Напротив, ваш отец – человек очень умный. В его словах всегда есть зерно истины. Поговорите с ним. Спросите о пропавшей, выслушайте, что он ответит.
– Вы присутствовали при допросе?
Карен Аддельсон ответила не сразу. Ей понадобилось целое мгновение, чтобы собраться с мыслями. Такую же тактику применял Эверетт. «Выдержи паузу, успокойся, стабилизируй ситуацию. Не выдай своих эмоций, перехвати козырь».