Коринна оставила Джексону сообщение. «Прости», – сказала она, и голос ее надломился. Совсем не похоже на Коринну – извиняться, да еще с запинками. Женщина-следователь, присланная из столицы штата, дала мне прослушать запись. Пыталась по моему лицу понять, знаю я, о чем Коринна речь ведет, или нет. «Прошу тебя, Джексон, вернись. Пожалуйста. Я буду на ярмарке. Там меня найдешь. Я на все согласна. Только не делай этого. Пожалуйста, не надо».
Джексон клялся, что они на ярмарке не пересеклись. Ну а если пересеклись? Речь ведь о встрече шла, верно? Мольбы на автоответчик плюс исчезновение – в нашем городе этого достаточно, чтобы получить клеймо «виновен».
Услышав писк автоответчика Тайлера, я нажала «отбой» и принялась обшаривать дом. Папа говорил о скелетах. Нужно их найти. Нужно их найти первой.
НАКАНУНЕ
День 10-й
Мне не спалось. Я не могла спать, не могла отделаться от ощущения, что как раз перед моим приходом кто-то был в доме, но скрылся. Вскоре после полуночи я вышла на заднее крыльцо – вдохнуть прохладного воздуха, прояснить мысли. Уселась на ступенях, однако фонарь не зажгла – иначе выставила бы себя на обозрение, потому что наш лес – он, как выразился папа, с глазами.
Я вперила взгляд в ночь, различая в ней тени. Они скользили на границе сознания – то исчезали за этой границей, то выныривали. Как облака, что застят луну. Как темные силуэты, которые замечаешь боковым зрением – и считаешь чудовищами.
Копы пока ничего не нашли – в смысле, никаких реальных улик. А если и нашли – держали языки за зубами. Что было не в их стиле. Не такими они мне помнились.
Десять лет назад, когда пропала Коринна, офицер Фрейз участвовал в расследовании и делился с женой соображениями насчет Джексона и Байли, Тайлера и меня. А жена у него работала секретаршей в нашей школе. Может, Фрейз рассчитывал на ее помощь – вдруг да слышала что-то или видела? Может, думая получить информацию, на самом деле ее выбалтывал: «Как полагаешь, Байли или Джексон? Николетта или Тайлер? А Дэниела Фарелла помнишь? Расскажи-ка про него. Про всех расскажи».
Когда Дэниел только поступил в колледж, Джимми Брикс учился на последнем курсе. В добавление к тому, что до него никто из Бриксов не сподобился получить высшее образование, Джимми еще держал первенство по количеству пива, которое мог выпить за раз. Кстати, на моей памяти его рекорд так и не побили. Разница в возрасте у нас была слишком мала, круги общения один на другой накладывались. Джимми тусовался на тех же вечеринках, на которые и мы попадали, приехав на каникулы. Трепал Кориннино имя, подавая домыслы как факты полицейского расследования.
С мертвой точки следствие сдвинулось, только когда из штатного бюро расследования к нам прислали Ханну Пардо. Детектив Пардо не улыбалась принципиально, даже когда хотела казаться дружелюбной; глаза у нее были как буравчики, кроваво-красная помада порой пачкала зубы. Ханны Пардо я боялась больше всех – главным образом потому, что она по себе знала, каково быть восемнадцатилетней девчонкой. И чуяла: в деле Коринны далеко не один пласт.
Ханне перевалило за тридцать. Волосы у нее были волнистые, золотисто-каштановые; глаза серые, непроницаемые. Сейчас, наверное, она уже мать семейства; возможно, давно не работает в полиции. На пенсию ушла раньше срока. Или расследования валились на нее – только успевай разгребать, и Ханна про нас позабыла. А мы вот ее помнили.
Помнили ее дотошность, и плотно сжатые губы, и внимание к фактам. Будь она задействована с самого начала, может, и выяснила бы, что случилось с Коринной.
Будь Ханна Пардо сейчас здесь, пожалуй, она бы и Аннализу нашла.
Факты, ха. Попробуй разгляди их. Они ведь как вид с нашей террасы – тени на фоне тьмы, силуэты, что от страха примерещились.
В лесу кто-то был. Под чьими-то ногами шуршали листья, и шорох становился громче, приближался. Некто пустился бегом. Я вскочила со ступени, кровь ударила в голову. Некто ускорил шаги, стал забирать влево. Боясь вдохнуть, я напрягала зрение; но тот, неизвестный, был надежно спрятан во мраке среди деревьев. И продолжал движение мимо дома, по-прежнему шуршал листьями – уверенно, смело. Затем шорох смолк – всего на несколько секунд. Это время понадобилось незнакомцу, чтобы пересечь русло пересохшего ручья. То самое, по которому идет граница между нашим участком и собственностью Картеров. Я огляделась в поисках телефона, сообразила, что он остался в доме; прикинула, как быстро этот неизвестный заберется в мой дом. Шаги удалялись, я раздумывала, что делать.