Кто там – новый следователь из столицы штата, поселившийся в мотеле? Аннализа собственной персоной?
Я должна выяснить. Потому что мне нужны ответы.
Я проскользнула через двор, как когда-то, в ранней юности, – ни один сучок не хрустнул под ногой. Бесшумно добралась до леса. Световое пятно прыгало в отдалении, я ускорила шаг, потом замедлила – нельзя подходить слишком близко. Свой фонарик я не зажигала. Мне было достаточно лунного света – и памяти.
Неизвестный с фонариком, впрочем, не свернул ни к Аннализиному дому, ни к моему. Он шел в другом направлении.
Прочь от жилья. Шаги были уверенные, в лесу его явно ждала некая цель. Возможно, убежище. Или машина.
Прошло минимум полчаса; в сердце закрался страх. Положение мое было самое невыгодное: одна, безоружная, беззащитная. Ни телефона, ни карты, ни навигатора. Ну и что делать? Выбор невелик: либо идти на свет чужого фонарика, либо остаться в незнакомом месте.
Впрочем, не совсем так.
Я начинала соображать, куда ведет меня неизвестный. Не потому, что сориентировалась на местности, нет. По времени. Мне уже случалось проделывать этот маршрут ночью.
Впрочем, я не была уверена на сто процентов, пока мы действительно не достигли поляны неподалеку от шоссе. Поляну огибала тропка, что вела к пещере. Я, конечно, из-за деревьев не вышла; я стояла и смотрела на световое пятно. Внезапно на тропе замелькал еще один фонарик. Я мысленно взмолилась: пусть он приблизится, пусть покажет человека, которого я выслеживаю.
Целое мгновение мне казалось, я хочу увидеть тонкие руки, белокурые волосы и огромные глаза, бледные щеки, испачканное платье. Возможно, это была лишь надежда, но факт оставался фактом: я ожидала увидеть Аннализу.
А увидела мальчишку. Подростка. Аннализиного брата. Рядом с ним, ладонью защищая глаза от света, стояла высокая темноволосая девушка.
– Ты меня совсем ослепил, придурок!
– А Дэвид где?
– За пивом пошел. Карли в машине осталась. Не могу, говорит, в лесу находиться; дескать, какая от вас – от нас – защита? Считает, здесь опасно.
Помолчав, девушка добавила:
– О сестре нет вестей?
– Нет, – отвечал мальчик, опуская фонарь.
– Мне очень жаль, Брайс.
Точно, Брайс. Поглядеть на него – не скажешь, что он потрясен пропажей сестры. Да и сходства между ними мало. Не то что в их возрасте между мной и Дэниелом. Брайс, в отличие от Аннализы, был коренастый, приземистый, от отца унаследовал квадратный подбородок и широкие плечи.
– Еще объявится, – бросил он.
Девять дней прошло, а ему и сказать больше нечего. Не знай я ребят его поколения – заподозрила бы неладное. Но я их отлично знала. Привыкли жить на готовеньком. Рассуждают: пропавшая как-нибудь сама найдется. Загадку добрый дядя разгадает, решение на блюдечке преподнесет. Мы в свое время в этом лесу ни единого куста без внимания не оставили. За копами по пятам ходили, после них проверяли; сами лазили в те закоулки, куда копы не сунулись. От нынешних такого не дождешься. Плечами пожмут, выразят соболезнования, сядут пива дожидаться.
Аннализа была другая – может, в этом все дело. На несколько лет старше брата, Аннализа успела покинуть Кули-Ридж, поучиться в колледже, вернуться. Ни к ним не принадлежала, ни к нашему поколению. Потерялась где-то посередке; ее даже поискать толком некому.
Послышался шум мотора, я шарахнулась в заросли.
– Вот и он, – сказала темноволосая девушка. – Поехали, а то как-то стремно. Брат меня в детстве пугал: тут, типа, чудовище живет.
Брайс кивнул и вслед за девушкой пошел к машине.
Достаточно отдаться во власть легенды, принять ее всерьез – и воображение мигом подсунет картинку: Коринна исчезает бесследно, поглощенная лесом. Подобное ведь не редкость: то и дело по всей стране люди пропадают, особенно часто – в лесах и в полночь. Раз Коринне такая судьба была уготована, значит, и Аннализа могла точно так же исчезнуть.
И чудовище вообразить нетрудно. Чудовище, которое следит за тобой, и выжидает, и вынуждает делать всякое. Его дыхание смешивается с дымом костра, его взгляд тешат стройные ноги, тонкие руки трех девчонок, что дурачатся у огня – тискаются, разом валятся на траву. Лесной грунт холодит лапы, забивается под когти. Чудовище – оно терпеливое; оно слушает, как девчонки, чуть угомонившись, развивают всякие теории, рассказывают страшилки, гонят пургу. Чудовище знает: рано или поздно девчонок сморит сон. Тогда оно прокрадется обратно в пещеру, поглядит, какие там у них еще остались тайны.
Воображению только дай толчок. Ребята на поляне понятия не имели, что чудовище – реально.