– Не вижу здесь подтекста. Тайлер, наверное, почувствовал себя на коротком поводке – и ему это не понравилось.
Детектив Чарльз улыбнулся улыбкой шулера, готового предъявить козырную карту.
– А мне другое говорили. Похоже, у Тайлера и поводок, и коврик, образно выражаясь, уже имеются. Здесь.
Я переступила с ноги на ногу.
– Послушайте, до прошлой недели я не общалась с Тайлером более года. Я понятия не имею, что его связывало с Аннализой и почему вообще возникли эти отношения.
Наверное, детектив Чарльз уловил дрожь в моем голосе. Я почувствовала меж лопаток ладонь Дэниела. Поняла посыл: «Не ершись».
– Мисс Фарелл, я вовсе не пытаюсь навлечь неприятности на мистера Эллисона. Я хочу понять, каковы были мысли и чувства Аннализы в ту ночь.
Ложь.
Не отрывая взгляда от страницы, детектив Чарльз спросил:
– Когда вы и Тайлер Эллисон в последний раз были… наедине?
– Если вы имеете в виду… Извините, это личный вопрос.
– Мисс Фарелл, речь идет об исчезновении человека. Я вполне отдаю себе отчет в том, что вопрос – личный. И все же. Подумайте об этой девушке, мисс Фарелл.
«Подумайте об этой девушке».
– В прошлом году, – сказала я.
– А не на прошлой неделе, когда вы вернулись домой?
– Нет.
– Стало быть, картина такая: вы возвращаетесь домой, Тайлер в тот же вечер якобы рвет с Аннализой, а к утру ее уже разыскивают как пропавшую без вести. Вот и прикиньте, какие отсюда следуют выводы.
Значит, копы успели целую версию состряпать и ждали от меня соответствующей реакции. Только я это уже проходила. Мы все проходили. У сопляка-детектива – ни единой зацепки.
– Выводы, говорите? Что ж, вот они: следствие зашло в тупик, а в таких случаях детективы всегда ищут некий тайный смысл там, где его и в помине нет. Знаете, бывают такие головоломки, когда нужно точки соединить, чтобы получилась фигура? Этим вы сейчас и занимаетесь, только точки никак не связаны, и фигуры внятной не выйдет.
У Дэниела зазвонил мобильник, он сразу ответил, не потрудившись извиниться.
– Алло. Что?
Дэниел долго слушал, я не отрывала от него взгляда, чтобы не смотреть на детектива Чарльза. Тот, в свою очередь, буравил глазами мой висок.
– Сейчас приеду, – сказал Дэниел. – Нашему отцу стало хуже, детектив Чарльз. Удачи вам с расследованием. Собирайся, Ник. Нас ждут в лечебнице.
– Господи!
Я помчалась в дом, закрыла двери, схватила туфли и сумку.
Дэниел уже завел двигатель и, сидя за рулем, звонил к себе на работу, в страховую компанию, сообщал, что не сможет выехать на оценку ущерба.
Дэниел работал сразу на несколько компаний. Выезжал, куда ни пошлют. Для каждого случая – свой контрольный лист, своя формула, по которой рассчитывается размер компенсации. Стихийные бедствия, травмы, смерть – все имеет свою цену. Наверное, Дэниел давно привык рыться в фактах, устанавливать виновных, проверять, не подстроено ли происшествие в корыстных целях. Наверное, постепенно вошел во вкус, решил, что своим делом занимается. Дэниелу пришлось многое перенести из-за исчезновения Коринны; сейчас он, пожалуй, доволен, что его работа связана с поисками логики среди хаоса. Логики – и правды.
– Нет, – говорил он в телефон, – сегодня никак не получится. Завтра съезжу в два места, а сегодня – извините. Да, считайте, что я на больничном.
Потом, уже когда мы катили по шоссе, Дэниел стал звонить Лоре. Детектив Чарльз сидел в своей неприметной машине, строчил в блокноте, прикидывался, что не глядит, как мы отъезжаем от ворот.
Папа, в смирительной рубашке, лежал на спине, вперив взгляд в потолок. В палате толпилась куча народу, от нянек до главврача. Мы с Дэниелом протиснулись к койке, и врач первым делом просунул палец за толстый ремень цвета слоновой кости, под которым взмокло папино запястье – вот, дескать, смотрите: нетуго пристегнут.
– Что вы с ним сделали? – зашипела я, оттолкнула врача и попыталась расстегнуть ремень на другом запястье.
– Мисс Фарелл.
Мне на плечо легла рука, но голос показался звучащим из противоположного угла палаты.
– Мисс Фарелл, – повторил женский голос, теперь уже с нажимом, а рука переместилась к моему запястью, зафиксировала мои пальцы, которые бились над застежкой. – Это для его же безопасности. А заодно и для нашей.
Я покосилась на руку, отметила длинные пальцы с трещинками на костяшках, узловатый запястный сустав и жилистое предплечье. Дэниел.
Только тогда я как следует оглядела присутствующих. Медсестра, вся всклокоченная, пыталась заправить выбившиеся из узла пряди волос. Двое мужчин, явно не медики, не сводили глаз с папы. Женщина, назвавшая меня «мисс Фарелл», была одета в деловой костюм. Стояла она у двери.