– Выходит, искали не Тайлера, – заключил он.
– Ты прав.
Дэниел оперся рукой о дверной косяк. Движение было размеренное, слишком размеренное. После той ярмарки он никогда не бил кулаком в стену; даже досадуя, не пинал колесо машины; не позволял себе топнуть ногой. Вдруг кто-нибудь заметит? Вдруг усмотрит в этом стиль поведения? Но Дэниел переигрывал; из кожи вон лез, чтобы казаться уравновешенным. Это его выматывало. Он молча развернулся и пошел вниз по лестнице.
Я последовала за ним. На первом этаже Дэниел проверил оконные блокираторы; немилосердно тряс каждое окно, пока не убеждался, что его не открыть.
– А ты вообще дом запирала, Ник? Сама видишь – никаких признаков взлома.
– Конечно, запирала. Только ведь на задней двери замок сломан.
Дэниел расширил глаза, тихо выругался, прошел через кухню, изо всех сил себя контролируя. Подергал дверную ручку, и дверь поддалась. Мои слова подтвердились.
– Вот, а ты не верил, – сказала я, уперев руки в бока.
Дэниел принялся крутить ручку, будто желая доказать: замок-то в порядке, а вот я – растрепа безалаберная.
– Он что, и раньше не работал? Еще когда ты приехала?
– Ну да.
– Ты уверена?
– Уверена ли я? Да, Дэниел. Я уверена. Господи!
Ярость, которую Дэниел слишком старательно сдерживал, сыграла с ним злую шутку – заляпала лицо, совершенно багровое, тошнотворно-белыми пятнами, вместо того чтобы пустить красные пятна по белому фону.
– Так какого черта ты мне не сказала? Какого черта слесаря не вызвала? Чем ты вообще тут занималась?
– А смысл? Сам подумай: когда это замки и засовы сдерживали бандитов? Тут главное – мотивация.
«Демонстрируй здравый смысл. Сохраняй спокойствие». Слова Эверетта, в высшей степени разумные, на моих родных не действуют. У нас в семье другой стиль общения.
– Никогда не сдерживали. Но свежевзломанный замок был бы доказательством. Как и разбитое окно или отпечатки на стекле…
– Брось, Дэниел. В доме, по сути, никто не живет; ни одна вещь не пропала. Копы даже дело заводить не станут, спишут на подростков. Всем плевать.
– Не всем, – возразил Дэниел.
Я сглотнула. Сделала вдох. Попыталась сосредоточиться, найти рациональное объяснение.
– Может, это Тайлер. У него есть ключ. Еще с тех времен…
Дэниел издал долгий горловой звук, то ли ко мне относившийся, то ли к Тайлеру.
– Может, он заскочил, чтобы починить кондиционер. Может…
Дэниел поднял руки, шагнул в мою сторону.
– Вот Тайлеру делать больше нечего, только над кучей хлама медитировать да в бумажках рыться!
– Дурак, – буркнула я.
И щелкнула выключателем – вдруг кондиционер действительно исправлен? Господи, хоть бы он был исправлен. Тайлером. Потому что мысль о незваных гостях вызывала у меня тошноту. Словно кто-то проковырял дырку в виртуальной «коробке», и имена, что там хранились, полезли наружу, завихрились смерчем – безжалостным, разрушительным.
Если же это был Тайлер – значит, все в порядке. Господи, пожалуйста, пусть это будет Тайлер.
Я задала на пульте кондиционера температуру пониже, прислушалась. Тишина, нигде не загудело. У Дэниела побелели костяшки. Он навис надо мной, заговорил зловещим полушепотом:
– Тайлер весь день на работе. Ему незачем шнырять возле дома, открывать замок своим ключом, когда мы отсутствуем. Для Тайлера дверь всегда откроется, он волшебное слово знает. Так или не так?
Я толкнула Дэниела – несильно, просто чтобы освободить себе лишний дюйм пространства.
Значит, мы вновь ссоримся из-за Тайлера. По крайней мере, реплики для подобных ссор у нас давно отрепетированы.
– Тайлер бы сначала позвонил, – продолжал Дэниел. – Он звонил тебе, Ник?
Я не ответила, и Дэниел повторил:
– Звонил или нет?
– Нет, но мы ведь… он со мной не разговаривает.
Дэниел позволил себе усмехнуться.
– Неужто свершилось? Ты таки довела парня, который, единственный из всех, столько времени все тебе спускал. Мои поздравления.
– Дурак ты, Дэниел.
– На себя посмотри. Так вот взял бы да и встряхнул, чтобы дурь вышибить.
Он уставился на меня, я выдержала взгляд. Я даже голову набок склонила. Щеки Дэниела покрылись кирпичным румянцем, на шее проступили красные пятна, кулаки сжались.
– Опять ударишь, да?
Дэниел дышал тяжко, раздувая ноздри. Но самое страшное уже было позади.
Единственный вопрос – и нас разметало в разные стороны, однако принесло, как ни странно, все туда же – в тот миг, когда костяшки Дэниеловых пальцев соприкоснулись с моей щекой; в тот миг, когда стартовал конец всему.
Дэниел отшатнулся, обошел меня, не задев. Не закрыл за собой парадную дверь.