– Видите ли, Ханна – я ведь могу называть вас Ханной? – это проблема семейная. По-моему, нечто подобное было и в семье Коринны. Бедная девочка, сколько я ее помню, как будто искала убежища в нашем доме.
Мой отец обладал специфической, сугубо интеллигентской привлекательностью. Этакий профессор: пиджак и брюки от разных комплектов, галстук-бабочка, туфли-лоферы, слегка растрепанная грива. Плюс непринужденная улыбка и вечный блеск в глазах, потому что он с фляжкой не расставался.
– Нет, Джексон, не прониклась она ко мне. Я случайно слышала, как ее назвали Ханной, только и всего.
– А почему ты разговор о ней завела? – спросил Джексон.
– Потому что Ханну Пардо вполне могут снова к нам прислать. Или проныру вроде нее. А мы – вот они, все в сборе, тепленькие. Как думаешь, кого первого возьмут?
Джексон набил рот остатками яичницы, залпом выпил полстакана апельсинового сока. Вытер губы рукой.
– Неплохо бы нам всем уехать куда подальше. И не возвращаться подольше.
Я улыбнулась.
– Ну конечно. Это бы никаких подозрений не вызвало.
Не глядя на меня, Джексон взял обе тарелки, поставил в раковину, пустил воду.
– Хочу тебе кое-что рассказать. Реагировать необязательно.
– Я слушаю.
Он уставился на струю воды, что била в дно серебристой раковины; на брызги, что разлетались по сторонам.
– Я не делал зла Коринне. Я ее любил.
– Знаю, – отозвалась я.
Джексон едва не раздавил меня взглядом. Я поскорее взяла стакан, чтобы руки занять.
– Дело в том, Ник, что это был не мой ребенок.
Я окаменела, не донеся стакан до рта.
– Тайлер тебе разве не говорил, Ник?
– Нет, – выдохнула я.
– Не знаю, поверил он тогда или не поверил. Но совет дал правильный: помалкивать. Потому что мотив-то оставался. Ревность. Верно?
Я кивнула. Живо представила Тайлера с Джексоном у реки. «Не наделай глупостей», – сказал тогда Тайлер.
– Понимаешь, Ник, я вообще не знал. Она мне не сказала. Почему она не сказала?
Его руки тяжело легли на барную стойку, прямо передо мной.
– У нас с Коринной секса вообще не было.
Щеки вспыхнули, пальцы вспотели – стало трудно удерживать стакан с соком.
– Вот как.
Джексон тряхнул головой, взглянул на меня из-под своих длиннющих ресниц.
– Ты мне веришь? А может, она тебе говорила? Ну, в смысле, кто отец?
– Нет, не говорила. Пойми, Джексон: копы этого и добиваются. Им нужно, чтобы мы снова стали сомневаться. Подозревать друг друга. Вопросы всякие задавать. Копы хотят все наружу вытащить. Забудь, Джексон. Отпусти ее.
Он закрутил кран, но руки вытирать не стал. С них капало.
– Не могу. Сказать, о чем она в тот вечер просила?
Я была в курсе, что они виделись, однако Джексон впервые это признал. Интересно, зачем?
– Коринна хотела, чтобы мы помирились. А я сказал, с меня хватит. Сказал, у меня другая девчонка. Идиот; осел упрямый. Из этого все равно бы толку не вышло; по крайней мере, при Коринне. Разве что тайком. Тем более Коринна ее больше любила, чем меня.
– Ты говоришь о Байли?
Джексон резко оттолкнулся от барной стойки, прислонился к шкафу с бутылками.
– Знаешь, Коринна догадалась. Сказала, примет меня обратно. А я заартачился. Помнишь, какие у нее на спине были шрамы? Так вот – она их сама нанесла.
Я кивнула. Тогда я этого не знала. Узнала сейчас.
– Надо было согласиться. Все время думаю: какого черта я не сказал «да»? Пацан, дурак. Сказал бы «да» – она была бы с нами.
– Почему ты все это мне рассказываешь?
– Потому, Ник, что я тебе доверяю.
Джексон остался стоять на месте, но улыбнулся, и от этого показалось, что он шагнул ко мне.
– Потому что я никогда не расскажу, что здесь было на прошлой неделе. А было вот что. Возвращается Тайлер со свидания, садится к стойке, а тут твой брат входит, пиво Тайлеру проставляет и открытым текстом требует: отвянь от Ник. У Тайлера звонит сотовый, он в улыбке расплывается и говорит Дэну: «Об этом лучше ее попросить». У Дэна на глазах, явно торжествуя, нажимает «Прием», выдает «Это ты, Ник!», слушает твой лепет, меняется в лице, просит тебя успокоиться и срывается с места, даже пиво не допив. Через пару минут за ним следует твой брат. Они запрыгивают каждый в свою тачку, жмут на газ – мчатся к тебе. А назавтра Аннализы как не бывало.
Руки я давно положила на колени, там они и тряслись. Я вся тряслась.
– Джексон, это не то…
– Разумеется, не то. Но ты ведь знаешь, как здесь сплетни расползаются. Моей истории вполне достаточно. Как и другой истории – про беременную бог весть от кого Коринну, которая умоляет, чтобы я ее простил. Вполне достаточно.