Мы оба молчали, прикидывались, что все как обычно. Словно Джексон и не думал ни шантажировать меня, ни исповедоваться. Наконец я не выдержала – рассмеялась.
– Ненавижу этот город.
– Нет, Ник. Ты по нему скучаешь.
– Ну конечно. Бывшие заключенные тоже по сокамерникам скучают.
Одного без другого не бывает. Лед и ссадина – тоже идеальная пара.
– Вернуться не думаешь, Ник?
– Нет. Никогда. Я выхожу замуж. Мой жених живет в Филадельфии.
– А Тайлер об этом знает?
– Знает.
– И все же именно Тайлеру ты позвонила среди ночи… Все, умолкаю, не мое дело.
Я покосилась на его предплечье, на татуировки. Прочла строфу Эдгара По и цитату из Керуака. Будто Джексон проштудировал папины книги, выписок наделал, спрятался за ними.
– Мне пора. Спасибо за завтрак.
– Приятно было пообщаться, Ник.
В дверях я помедлила, повернулась к Джексону. Он смотрел мне вслед.
– Она умерла, Джексон, – сказала я.
– Знаю.
На обратном пути я нарочно проехала мимо дома Тайлеровых родителей. Пикапа не было и там. Странно: мы с Тайлером так тесно общались, а я толком не знала, что за люди мистер и миссис Эллисон. Тайлер не из тех, кто приглашает подругу на семейный ужин. Дома мы сидели только при совсем уж скверной погоде. В нашем распоряжении всегда имелся пикап, а еще – лес. Чужак, пожалуй, удивится: что делать в лесу? А ведь лес – это целый мир. И дом, и приют. Лес был наш. На поляне мы разбивали палатку. Если приходили не вдвоем, а с компанией – отправлялись в пещеру. Или к реке. Уйму времени на речном берегу проводили. Валялись, глядя в небо, сплетая пальцы.
Река разделяет дома наших родителей; сейчас этот «водораздел» представляется скорее метафорическим, нежели реальным. Если бы не река, я бы запросто бегала к Тайлеру домой. В смысле, реку пересечь – не проблема: через одно из узких мест перекинут древесный ствол. Но до ствола еще надо дойти, сильно забрав вбок; а в темноте такая переправа представляет опасность. Один неверный шаг – и булькнешь. Вода холоднее, чем кажется, на дне острые камни, ночь безразлична к твоей беде.
Нет, я дожидалась Тайлера возле супермаркета и прыгала в пикап. Вдобавок так было гораздо короче.
По пути домой я миновала супермаркет, начальную школу, полицейский участок, церковь и кладбище. На светофоре у меня закружилась голова; я задержала дыхание, терпела, пока не загорелся зеленый.
В спешке уезжая с Джексоном, я забыла закрыть дверь. Теперь, видя свою оплошность, я не пошла к дому. С тыла дом прикрывает холм; к холму-то я и направилась. Поднялась и с высоты стала смотреть на долину, прикидывать, что могло случиться в мое отсутствие. За пересохшим ручьем находился участок Картеров, сквозь деревья белела гаражная стена. Я знала, что дальше – река, просто ее не видно. Зимой, когда деревья стоят голые, речной лед нет-нет да и сверкнет под солнцем; в остальное время о наличии реки можно догадаться только по приглушенному гулу, который усиливается после затяжных дождей.
Случалось, здесь, на холме, я заставала Дэниела, даром что считала холм и окрестности своими владениями. Здесь обитали сугубо мои призраки, здесь были мои и только мои тайники – наследство всех детей, что выросли неподалеку от холма. Возможно, и Аннализа сиживала на вершине, глядела вниз и думала: «Это – мое». Возможно, недоумевала, откуда на поляне – нашей поляне! – взялся форт. И наверняка Аннализе – как и мне – были знакомы все тропки, все тайники.
Я выбрала тропу, которой ходила чаще всего, – ту, что ведет прямо к поляне. Раньше я с опаской полагала, что это мы с Дэниелом вытоптали подлесок и вызвали эрозию почвы. Конечно, я ошибалась. Процесс начался задолго до нас, он далек от завершения. Здесь, у этой тропы, растет дуб с огромным дуплом. Я сунула руку в дупло, извлекла несколько желудей и целую коллекцию камешков – наш давний-предавний клад. С краю поляны, там, где почва была поровнее, мы с Тайлером ставили палатку. В развилке ветвей сохранились длинные сучья – их натаскал Дэниел для обороны от врагов.
Помню, Коринна, Байли и я, тогда еще совсем девчонки, захватили поляну, которая считалась собственностью Дэниела и его приятелей, и стали провоцировать мальчишек вернуть территорию. Коринна подняла длинную ветку: мол, я – великий маг (сцена была из «Властелина Колец», Дэниел с друзьями смотрели этот фильм в нашей гостиной). Игра вышла на славу: мы оборонялись, мальчишки проявляли чудеса смекалки, пытаясь проникнуть на поляну незамеченными. Коринна по складам, с точнейшими интонациями, выкрикивала «Ты! Не! Пройдешь!»; прыскала со смеху. Мы играли до темноты, Коринна заставила ребят присягнуть себе как Владычице Поляны; размахивала веткой, в такт вертела бедрами. Кончилось тем, что Дэниел взвалил Коринну себе на плечо. Она была худющая, долговязая; вопила, подметая тропу волосами: «Будь ты проклят во веки веков, Дэниел Фарелл!» Потому что уже тогда она до мозга костей была Коринной Прескотт.