От песчаника, вобравшего в себя зной жаркого дня, несло теплом, словно от натопленной печки. Перед одинокой хижиной, сооруженной из ржавых листов старого железа, стояли чахлые деревья с увядшими обвисшими листьями. Вдали, на горизонте, виднелась синяя полоска, перечеркивающая деревья, колышащиеся в туманном мареве миража.
– Здесь можно купить молока, – сказал Брентон. Он дал гудок и причалил к правому берегу. Дели приготовилась сойти вместе с ним – ей было интересно видеть все своими глазами.
– Тебе нет нужды идти, – сказал Брентон. Он почему-то не хотел брать ее с собой.
– Я обязательно пойду, – возразила она. – Я и так ничего не вижу, кроме серо-бурых берегов.
Берег был обрывистый, Брентон и Джим помогали ей вскарабкаться на него. Из лачуги вышла безобразная, точно ведьма, старуха и вслед за ней – разбитная девица с чумазым смазливым лицом. Тем временем подошли и другие члены команды.
Под бесцеремонными взглядами обеих женщин Дели почувствовала себя неуютно. Они не упустили ни одной детали ее костюма и ее внешности. Капитана и его помощника они встретили ласковыми заискивающими улыбками.
– Не хотите ли зайти освежиться, джентльмены? – спросила старая карга. – У меня есть холодный лимонад и оранджад, – она незаметно подмигнула глазом под седой лохматой бровью. – Найдется и жареная утка, и жаркое из говядины с овощами.
– Скажи лучше, жареный попугай и козлятина, – холодно ответил ей Брентон. – Мне случалось бывать у тебя и пробовать твой «оранджад». Моя жена хочет купить молока и вернуться на судно.
– Налей молока, Лили! – старуха выхватила котелок из рук Дели и передала его девушке. Но черноволосая девица с дерзкими глазами не двинулась с места, демонстративно размахивая котелком вокруг своих бедер.
– Разве сегодня капитан не хочет встать здесь на ночлег? – вызывающе спросила она, сверкнув на Дели быстрыми глазами.
– Нет, – ответил ей Брентон. – Вода в реке стоит низко, и кроме того, у нас на хвосте целый флот из плоскодонок. – Он сердито протиснулся мимо нее внутрь хижины. Она не посторонилась, чтобы пропустить его, наоборот, слегка качнулась вперед с тем, чтобы он задел локтем ее полуобнаженные груди. При этом она лукаво посмотрела на Дели своими черными глазами. Старухе пришлось самой налить молока. Дели взяла у нее котелок и, пробормотав нечленораздельные слова благодарности, стрелой понеслась по обжигающему песчанику назад, к судну.
«Омерзительная женщина! Как он мог?» – стояло у нее в голове. Можно было примириться с мыслью о других его женщинах, таких, например, как Неста. Но чтоб такая!… Она никогда не сможет понять мужчин, никогда!
Брентон вернулся домой уже затемно, громко топая ногами и распространяя вокруг запах виски. Дели, уже лежавшая в постели, притворилась, что спит.
19
В Тилпе была харчевня с патентом на продажу спиртного, но напитки там были не намного лучше самодельного пойла под звучным названием «оранджад», которое подавали в прибрежных кабаках. Хозяин харчевни держал под прилавком деревянный гроб, наполненный ромом, и черпал из него маленьким стаканчиком, который стоил три пенса. «Я люблю все делать заранее, – объяснял он своим клиентам. – Вдруг случится отдать концы, а гроб – вот он!» Он надеялся, что в проспиртованном гробу его тело сохранится дольше.
Повсюду была все та же голая равнина, та же серо-бурая выжженная земля, перемежающаяся кое-где красным песчаником; те же мерцающие миражи в далекой серебристой дымке и те же серо-голубые деревья на переднем плане.
Краски природы – голубая, красная, желтая – потускнели и выцвели на солнце, от них остался лишь слабый намек на изначальный цвет. Дели припомнился виденный ею как-то необработанный кусок опала: зеленые искорки цвета едва просматривались в молочно-белом изломе камня.
Выгрузив пиво, они узнали неутешительную новость: нового притока воды не ожидается. Маловероятно, что какой-нибудь пароход сможет подняться до Берка или даже до Лаута. Внезапное понижение уровня на фут-полтора может задержать их под Янда-Рокс до будущего сезона.
«Гордость Муррея» и «Уорджери» повернули назад, но на борту «Филадельфии» был груз муки, кроличьи капканы и боеприпасы, заказанные торговцами из поселка Данлоп. Кроме того, Брентон рассчитывал взять обратно груз шерсти, если стрижка будет закончена ко времени их прибытия. Надо было либо продать товары себе в убыток, повернуть обратно и попытаться, подобно другим пароходам, взять груз шерсти в Толарно и других поселках в низовьях Дарлинга, либо упрямо продвигаться вперед, не останавливаясь ни дном, ни ночью. Брентон выбрал второе.