Поначалу, внимая отчаянным мольбам Дели, матросы стреляли в несчастных животных, чтобы избавить их от предсмертных мук, но потом их стало слишком много. Дели заперлась в своей каюте и не выходила даже обедать, хотя теперь у них был новый повар. Она не ела ничего, кроме сухого хлеба и чая со сгущенным молоком. Ей казалось, что самый воздух, которым она дышит, заражен гниением.
Когда после долгого и трудного пути они, наконец, доплыли до места слияния с Мурреем, Дели испытала чувство огромного облегчения. Однако некогда величественная река была уже не та: длинная песчаная коса протянулась от устья почти до противоположного берега. Узкий пролив извивался между широкими топкими низинами, образовавшимися здесь впервые за многие годы. Коряги и затонувшие баржи, покрытые илом и ракушками, сохли на солнце.
При виде этого Брентон тихонько выругался.
– Мы не уйдем далеко по такой реке, – сказал он.
Загружая дрова на складе Фрэзера Смита, они узнали, что в этом году ни один пароход не поднимался выше Бич-энд-Папс.
И все же Брентон не встал на прикол. Пока оставались полдюйма воды под килем, он упрямо шел вперед.
За одним из поворотов их взорам предстало печальное зрелище: «Экцельсиор», слегка накренившийся на один борт, завяз в грязи. Было видно, что случилось это не сегодня и не вчера: сверху был натянут брезент, к берегу проложен настил из досок, на перилах палубы сохли рыболовные сети. Когда «Филадельфия» медленно проплывала мимо судна, его матросы в шутку кричали:
– Давайте к нам, будем загорать вместе. Все равно далеко не уйдете!
За следующим поворотом стоял уже целый порядок застрявших пароходов: «Оскар Уайлд», «Трафальгар», «Уорджери» и даже совсем маленькие суда, такие, как «Элерт», «Като», «Успех» и «Непобедимый».
Тедди Эдвардс, любивший всегда быть первым, ухитрился выйти вперед них, но тут «Филадельфия» вздрогнула и стала; ее колеса завязли в жидкой глине.
На этот раз они были не одни, не то что одинокая стоянка на реке Дарлинг в тысяче миль отсюда. Было нечто от дружеского пикника в этом собрании судов. Как говорится, на миру и смерть красна.
Дели во всяком случае чувствовала себя здесь много лучше, ибо долина Муррея была ничем иным, как широкой, затопляемой в разлив равниной, по которой река извивалась от одного ее края к другому. Перед Дели открывалась широкая панорама, ей больше не казалось, что она заперта в клетке – чувство, которое сковывало ее на Дарлинге.
С высоты верхней палубы она увидела заросли низкорослого эвкалипта – целое море темно-зеленых листьев и веток, и среди них, совсем близко от реки, открытое пространство пустынной, пострадавшей от засухи садоводческой фермы. Ее заборы были почти полностью засыпаны песчаными барханами, ее лужайки были усеяны белой известковой галькой.
Среди застрявших судов не было ни одного пассажирского, и Дели не видела женщин. Но на ферме, наверняка, должна была быть хотя бы одна женщина. Дели имела особые причины желать общения с женщиной: в последние несколько недель у нее зародилось подозрение, которое нуждалось в подтверждении.
На закате дня Дели направилась к ферме, окно которой тускло светилось в коротких легких сумерках.
Начинали зудеть москиты, и она двинулась по каменистой тропе к полуразрушенным воротам, которые вели на ферму. Дом состоял всего из двух комнат и пристроенной кухни.
Его единственное окно сверкало в лучах заходящего солнца, из трубы вился дымок, олицетворявший домашний очаг.
Замедлив шаги у низенькой веранды, Дели взглянула сквозь открытое окно на группу людей внутри. За грубым самодельным столом сидела женщина и шила при свете лампы. Ее седые волосы были небрежно стянуты в узел, глубокая складка залегла меж бровей, а кожа лица задубела от солнца и ветра. По обе стороны от очага, где грелся черный от копоти чайник, сидели мужчина и молодая женщина, судя по всему, его дочь, очень на него похожая мелкими чертами лица и пепельно-серыми волосами.
Что-то в неподвижных позах этих двоих привлекло внимание Дели. Девушка угрюмо смотрела на пылающие корни самшита, мужчина смотрел на девушку. Не было слышно ни звука, только пение закипающего чайника.
Дели прошла через глинобитную веранду и постучалась. Некоторое время внутри было тихо, потом раздались шаги, и дверь слегка приоткрылась. Женщина, державшая в левой руке лампу, разглядев пришедшую, хотела захлопнуть дверь, но Дели протянула ей котелок, который захватила с собой.