– Будьте так добры! Я с одного из тех кораблей, которые застряли на реке. Если вы продадите мне немного свежего молока, я буду вам очень признательна. Видите ли, мне нездоровится…
Ссылаться на болезнь, которую она считала излеченной, было не вполне честно, однако в последнее время Дели чувствовала по утрам странное недомогание. Женщина открыла дверь чуть пошире. При виде ее бледных щек и хрупкой фигурки суровое выражение лица фермерши смягчилось.
– Проходите! – сказала она вполголоса. Поставив лампу на стол, она провела Дели в столовую. Мужчина окинул пришедшую взглядом; девушка продолжала смотреть на огонь. Хозяйка зажгла свечу и направилась в пристройку.
У задней ее двери Дели увидела два больших чана с молоком, поставленных на отстой. Женщина взяла кувшин и наполнила котелок Дели наполовину.
– Извините, больше дать не могу, нельзя тревожить сливки. Зато я могу дать вам масла.
– Чудесно! Я не пробовала масла почти целый год. Только хватит ли у меня денег? – она смущенно вертела в руках смятые бумажки. Женщина взяла их, не глядя, и сунула в карман фартука. Дели начала ей рассказывать, как они бедствовали на Дарлинге.
– Хуже, чем у нас, не может быть нигде, – сказала хозяйка; она стояла, держа в руке завернутое в бумагу масло и смотрела в окно на темную, плоскую равнину. – Одни эти постылые эвкалипты, как я их ненавижу!
Она рассказала, какую страшную они пережили засуху, как пали от бескормицы все их овцы, как не налились и свалились фрукты, как лужайки покрылись галькой.
– Но у вас есть река!
– Да, если бы не она, было бы невыносимо. Но этот нескончаемый поток (я имею в виду не теперь, а в обычное время) рождает во мне тревожное чувство. За тридцать лет, что мы здесь живем, никогда еще вода не стояла так низко.
Она отвела взгляд из темноты и обернулась к гостье. Дели с изумлением увидела, как красивы ее глаза – большие, синие, ясные и чистые, как у ребенка.
– Тридцать лет! – воскликнула пораженная Дели. – Так значит вы замужем уже тридцать лет?
– А вы вышли совсем недавно, как я погляжу, – ее морщинистое лицо смягчилось доброй детской улыбкой.
– Год назад. Моим домом со дня свадьбы было судно. Мой муж – капитан. Приходите завтра к нам в гости.
– Я подумаю.
В эту минуту из-за одеяла, свисающего с потолка и отделяющего часть кухни, раздался жалобный, несколько гнусавый плач. Лицо женщины сразу приобрело прежнее жесткое выражение; брови ее нахмурились, меж ними пролегла складка, глубокая, точно борозда.
– Сара! – резко позвала она. Сунув масло в руки Дели, женщина открыла заднюю дверь и почти вытолкнула ее в ночь, между тем как из передней комнаты в кухню вошла дочь хозяйки.
Пораженная этим нежданным оборотом дела, ничего не видя в темноте после светлого помещения, Дели шла через двор наугад, спотыкаясь о брошенные старые колеса, куски ржавого железа, наполовину засыпанные песком. Наконец, она разглядела внизу, у излучины, огни «Филадельфии» и направилась в их сторону.
Погода стояла теплая, и она решила искупаться, благо в темноте ее не могли увидеть с соседних судов. Она натянула трикотажный купальник и закуталась в махровый халат. Как было бы славно войти в воду без всякой одежды, как делали девушки-туземки в бытность ее на ферме.
Отыскав песчаный берег и дно без водорослей, Дели отдалась прохладным объятиям реки. Течение почти не ощущалось, она плыла словно в большой ванне. Ей вспомнилось, как мисс Баретт учила ее плавать в верховьях реки: течение там было быстрое, девочка была напряжена и боялась воды.
Где-то сейчас мисс Баретт купается, наверное, где-нибудь в Европе, в Роне, Сене или Дунае. Теперь она, должно быть, состарилась… Это было невозможно себе вообразить.
Дели плыла между двумя звездными мирами: один вверху, другой внизу, отражающийся в спокойной воде. На «Филадельфии» кто-то громко закричал: «Ты только взгляни на эту рыбину, Чарли! Фунтов пятнадцать, не меньше». Послышался всплеск: сеть снова забросили в воду.
Дели вышла на берег, чувствуя себя возрожденной; все переживания, связанные с засухой, остались в реке.
Она уже подходила к сходням, когда Брентон окликнул ее с берега.
– Мы собираемся устроить ужин на свежем воздухе, дорогая! Переодевайся и приходи к костру. Держу пари, что ты никогда еще не пробовала такой рыбы.
Он оказался прав. Почти вся команда собралась у костра, и Брентон самолично руководил процессом жарения трески на проволочной решетке. Когда Дели передали ее порцию, положенную на ломоть хлеба, Дели нашла рыбу восхитительной: парная, зажаренная на открытом огне, запиваемая чаем из походного котелка… Дели показалось, что она в жизни не ела ничего вкуснее.