21
Весь следующий день Дели ждала визита фермерши. Уже к вечеру она увидела ее, несущей ведро воды с реки к задним дверям кухни. Теперь, когда резервуары с дождевой водой высохли, водоснабжение, по-видимому, осуществлялось весьма примитивным способом.
Пять коров и лошадь с апатичным видом стояли в загоне, ожидая кормежки. Больше им ничего не оставалось делать: ни одной травинки не видно было среди камней.
«Наверное, она занята сегодня, – подумала Дели, намазывая свежеиспеченный хлеб бледным, но очень вкусным домашним маслом. – Не буду ее беспокоить, лучше подожду, когда она придет сама.»
Дели вспомнила про странный плач, услышанный ею на кухне, – он будто исходил от животного. Женщина поспешила тогда выпроводить посетительницу, – это с очевидностью следовало из той резкости, с которой она позвала дочь. Дели догадывалась, что там был ребенок, разумеется, не хозяйкин – она была недостаточно молода для этого. Скорее всего, это было незаконнорожденное дитя, «приблудный щенок», как говорили о таких в этих местах; не удивительно, что мать столь остро переживала дочерний позор.
«Какое это имеет значение?» – подумала Дели, ломая себе голову, как бы потактичнее дать им понять, что она не признает условностей.
На закате дня погруженная с головой в работу Дели услышала позади себя голос своей новой знакомой:
– А вы, оказывается, художница, – это было сказано ровным голосом, не выражающим ни восхищения, ни осуждения. – Я никогда не думала, что здесь есть, что рисовать.
– Но ведь вы живете здесь постоянно, и для вас это всего лишь «опостылевшие эвкалипты», а я вижу тонкие ветви с узкими изящными листьями. Я родилась в Англии, где кроны деревьев полгода заполнены густой листвой, а на остальные полгода облетают догола. Две крайности – и ничего тонкого, нежного. А эвкалипты…
– Так вы из АНГЛИИ? – женщина произнесла это так, как если бы услышала, что Дели прибыла с луны. – Тамошняя природа, верно, очень красивая, много зелени…
– Да, слишком много. Деревья все аккуратно подстрижены. Я была ребенком, когда меня увезли оттуда, и теперь я нахожу, что покрытый высохшей желтой травой выгон трогает меня больше, чем сочная зеленая лужайка. Между прочим, зовут меня Дели Гор… то есть Эдвардс.
Женщина оторвала от холста большие выразительные глаза, в которых ощущалось что-то детское, и задумчиво взглянула на свою собеседницу.
– А меня – миссис Слоуп. Мне всегда казалось, что я бы не смогла жить на судне, разъезжая вверх и вниз по реке. Река будит во мне тревожные чувства, – она отняла у меня четверых сыновей.
– А я жила на ферме близ Эчуки, и каждый раз, когда мимо проходил пароход, я воображала, что плыву на нем.
– Мне это знакомо. В хороший сезон у нас проходит много пароходов, но они здесь не останавливаются. Этот год – исключение.
Женщины поднялись на судно, и Дели показала ей все, от камбуза до кают. Потом они поговорили на извечные женские темы – о материях и фасонах, о кулинарных рецептах, о болезнях и лекарствах. Наученная горьким опытом, Дели умолчала о своем заболевании. Детская тема, интересующая ее более всего, не затрагивалась миссис Слоуп, и Дели из деликатности тоже не касалась ее.
Той ночью она поведала мужу о слышанном ею таинственном плаче и высказала предположение, что здесь не все чисто. Рассказ Дели не слишком интересовал Брентона, какое-то время он снисходительно слушал ее, потом прервал ее речь поцелуем.
– Почему тебя это волнует, малышка? Впрочем, понимаю, тебе так долго не с кем было поболтать. В этом все дело.
– Не только в этом. Я хотела спросить ее кое о чем, но не решилась. Знаешь, я думаю… Боюсь, что мы… недостаточно хорошо предохранялись. Бесси говорила мне о признаках… по-моему, они у меня все налицо. Скажи, ты не стал бы возражать?..
– Боже правый! Ты помнишь, что сказал доктор? Это может убить тебя!
– Но ведь теперь мне лучше. Доктор, наверное, ошибся. Я хочу сказать, что я рада… – Она слабо улыбнулась чему-то своему.
– Но болезнь может снова обостриться. И у тебя испортится фигура, ты будешь выглядеть очень смешно. И не сможешь рисовать. Я допускаю, что ты рада – вы, женщины, очень странные существа.
На следующий день она пошла на ферму за яйцами и встретила мистера Слоупа. Он произвел на нее не слишком выгодное впечатление. Презрительное отношение к нему жены было ясно из той небрежной интонации, с которой она обращалась к нему. Тощий, остроносый, с волосами мышиного цвета, красными белками глаз и почти белыми ресницами, он держал себя с женой заискивающе, всем своим видом давая понять, что ее нерасположение заслуженно.