– Как ты можешь? – кричала она, когда он проходил мимо, направляясь к себе в рубку. С него ручьями стекала вода, а глаза были яркие, почти зеленые. – Если тебе наплевать на то, что я чувствую, не мешало бы вспомнить про детей. Выпендриваешься, словно десятилетний мальчишка! У тебя уже не та фигура для таких фокусов. Что будет со всеми нами без тебя – ты подумал об этом?
Он замер на ступеньках и взглянул на нее сверху вниз. Дели неистово размахивала перед его носом бутылочкой из-под молока. Глаза его зажглись гневом и гордостью, подбородок высокомерно вздернулся. Он решил ее проучить, чтобы впредь она не кидалась такими словами.
– Ах вот как? – с расстановкой произнес он. – Тогда я проделаю это еще раз, специально для тебя.
Не взглянув на нее, он спустился на нижнюю палубу, перепрыгнул через сетку и нырнул в воду впереди колеса. В ровных всплесках лопастей произошла секундная задержка, после чего они вышвырнули назад его безжизненное тело, подхваченное волнами кильватера.
Дели положила ребенка прямо на пол и бросилась в рубку. Через секунду пронзительный крик гудка эхом отозвался на безмолвный крик в ее сознании. Сразу остановиться было нельзя – надо было выпустить пар, хотя бы частично. Она помогла Бену повернуть колесо в обратную сторону. «Филадельфия» стала поперек фарватера, матросы спустились в шлюпку и подняли бесчувственное тело Брентона на борт.
Он не был ни покалечен, ни изуродован, однако у основания черепа была ужасающая рана. Дели приложила ухо к его голой мокрой груди и услышала слабые удары сердца.
– Он жив! – вскричала она, и благодарные слезы полились по ее мертвенно-бледному лицу. – Помогите мне перенести его в кормовую каюту: мы не должны тревожить его больше, чем это необходимо. – Рядом с нею появился испуганный Гордон, готовый расплакаться. – Пойди присмотри за маленьким, сынок, и постарайся не разбудить Бренни. Папа ушибся, но не очень сильно.
Она обложила Брентона бутылками с горячей водой и влила ему в рот немного бренди. Обеспечить ему тепло и покой – это все, что можно было для него сделать, пока они не доберутся до больницы в Ренмарке.
Подошел Чарли Макбин. Его суровые голубые глаза под лохматыми бровями смотрели мягче обычного.
– Мы пойдем на всех парах, миссис, – сказал он. – Все будет в порядке. Добрый был капитан, наш Тедди.
– Почему «был»? – резко сказала Дели. – Он пока еще не умер. И не умрет!
«Он не умрет! – твердила она себе. – Не умрет!»
Брентона поместили в ренмаркскую больницу, а на «Филадельфию» пришел новый капитан. Дели с детьми поселилась в городе. При первой возможности она спешила к мужу. Хозяйка пансиона, жалея ее, согласилась присматривать за детьми во время ее отсутствия.
– Положитесь на меня, моя радость, – успокоительно говорила она, поправляя свои пепельно-желтые волосы. Лицо у нее было потрепанное, под глазами отвисли мешки. Судя по всему, жизнь она вела достаточно беспорядочную, но сердце у нее было доброе.
Целых десять дней Брентон не приходил в сознание. Ей сказали: контузия и шок. И возможно неизлечимое повреждение мозга. Ничего сказать нельзя, пока он не придет в себя.
– Готовьтесь ко всему, – сказал доктор. – Возможно, он не сможет говорить или же у него окажется парализована одна половина тела.
На одиннадцатый день она застала его в сознании. Он лежал плашмя и не двигался. Его аквамариновые глаза казались затуманенными; при виде жены он слабо улыбнулся.
– Прости меня, Дели, – пробормотал он. – Я виноват перед тобой.
– Не надо об этом, любимый! – Она встала у кровати на колени, едва сдерживая слезы. – Все хорошо, раз ты снова с нами. – Она погладила рукой его непослушные кудри, выбившиеся из-под повязки.
– Моя правая рука… Я не могу двинуть ею. Со мной кончено…
Она крепко сжала его здоровую руку.
– Не говори так! Ты поправишься! Смотри, я привела с собой Гордона и Бренни…
Брентон бросил на сыновей грустный взгляд, голова заметалась по подушке. Его рот немного кривился, говорил он не совсем разборчиво… Однако с головой было все в порядке.
Позади Дели зашуршал накрахмаленный халат, и на ее плечо легла рука сестры.
– Его нельзя утомлять, миссис Эдвардс. – На сегодня достаточно.
Потянулись долгие недели. Мало-помалу Брентон поправлялся. Сначала начали чувствовать пальцы, а потом и вся рука. Череп был цел – доктор сказал, что, по-видимому, он был очень крепкий. Тем не менее некоторое время больной страдал жестокими головными болями.
Дели начала понемногу привыкать к жизни на суше. Она примирилась с мыслью, что Брентон, возможно, больше не сможет водить судно. Но теперь у нее появилась новая забота, о которой она, учитывая его состояние, не решалась ему рассказать.