Сара – одна из немногих лубра, доживших до преклонных лет, – иногда переправлялась через реку и появлялась у них в доме – не дадут ли «курева»? Старуха была необыкновенно живописна, и Дели уговорила ее попозировать как-нибудь с утра, пообещав за это плитку «курева».
Собираясь кататься по реке, Дели положила в лодку альбом для эскизов и теперь, когда они плыли мимо фермы, достала его и принялась наносить на бумагу рисунок: пейзаж с фермой.
С реки дом и хозяйственные постройки, наполовину скрытые густой прибрежной растительностью, выглядели совсем маленькими и неприметными. А на рисунке и вовсе потерялись.
И хотя Адам похвалил набросок, Дели осталась недовольна собой. Она мечтала написать большое полотно, насыщенное яркими, сочными красками, но увы… такая работа требовала знаний и мастерства. И Дели решила для начала попросить гувернантку позаниматься с ней акварелью.
Ответ на объявление в газете «Риверайн Геральд» пришел из Мельбурна. Некая мисс Баретт писала, что получила вырезку с их объявлением от своих друзей из Риверайна. Друзья зовут ее в гости, так что в скором времени она сможет проездом побывать в Эчуке и лично познакомиться со всей семьей.
Теперь у Джемиесонов только и разговоров было, что о мисс Баретт.
Чарльз втайне надеялся, что новая гувернантка окажется молодой и хорошенькой. Дели же представила мисс Баретт длинной, сухопарой особой и заочно невзлюбила ее.
Уровень воды в реке упал, и можно было добраться до города короткой дорогой, что Джемиесоны и сделали. Оставив хозяйство на Или, они всей семьей отправились в конной повозке, груженной окороками и яйцами, на базар.
С тех пор, как движение по реке прекратилось, а вместе с ним иссяк и поток пассажиров-покупателей, Джемиесонам приходилось самим возить товар на продажу. Почту, которая ранее приплывала пароходом, теперь доставлял дилижанс.
Чтобы встретить его, Или отправлялся на своем ялике к самому дальнему участку реки.
Мисс Дороти Баретт, магистр гуманитарных наук, остановилась в гостинице «Палас» и договорилась встретиться с миссис Джемиесон в комнате для гостей в одиннадцать утра. Без пяти одиннадцать Эстер уже сидела в удобном кресле и нервничала: что за мисс Баретт, чего от нее ждать?
Она отправила Чарльза с детьми пройтись по магазинам. Вдруг в самом деле гувернантка окажется молодой, интересной особой. Эстер сама сделает выбор. В коридоре заскрипели половицы, дверь отворилась и низкий грудной голос произнес:
– Простите, я заставила вас ждать.
В комнату вошла высокая молодая женщина и, остановившись напротив Эстер, протянула ей широкую ухоженную руку с аккуратными ногтями.
Эстер моргнула и пожала протянутую руку.
– Мисс, ээ, мисс Баретт?
– Да.
Молодая женщина, впрочем, не очень молодая, лет тридцать, не меньше – решила Эстер – взяла свободный стул, с размахом переставила его поближе к Эстер и села. Ее ноги в туфлях без каблука припечатались к полу. К туалету мисс Баретт трудно придраться: белоснежная блуза с высоким воротником и узкими манжетами, тщательно отглаженная узкая юбка из голубой саржи, русые вьющиеся волосы аккуратно забраны под соломенную шляпу канотье. И при этом абсолютно мужское рукопожатие!
– Вы ведь миссис Джемиесон, так? – начала мисс Баретт. – Как я поняла из вашего письма, у вас тринадцатилетняя девочка и мальчик пятнадцати лет. Хотя мальчик, я думаю, уже вышел из того возраста, когда нужна гувернантка. Я привезла с собой характеристики. До этого я работала в Мельбурне, в частной школе для девочек. Но когда девочек много, они быстро надоедают.
Она очаровательно улыбнулась; от светло-серых глаз разбежались лучинки морщинок. Эстер невольно улыбнулась в ответ, но тут же опять сделала строгое лицо.
– Я, мисс Баретт, с девочками не очень много общалась. Моя племянница Филадельфия у нас и года не живет, а у меня самой один сын, Адам, – голос ее потеплел, – толковый мальчик. Он учился в Сиднее, мы совсем недавно забрали его из школы. Не знаю, нужны ли ему дополнительные занятия по школьным предметам, но я хочу, чтобы вы научили его этикету и как-то способствовали развитию его литературного таланта. Мальчик собирается стать писателем. Он мечтает об университете, но отец против.
– Если он хочет писать, стоит посерьезней заняться латынью, – заговорила мисс Баретт, – латынь учит чувствовать язык. Затем – французский. С его помощью мальчик сможет читать в подлиннике великих французских романистов.