– Чарли, иди сюда, я приложу пластырь. Гордон, ты и Лимб отодвиньте сходни, осторожно, вот так… Нам не нужна на борту колония термитов.
Пока она успокаивала Чарли и осматривала его палец, который уже покраснел и превратился в твердый пузырь, на борту без всякого вызова появился Сайрэс Джеймс.
– Похоже, нам придется задержаться, – весело сказал он, приветствуя ее. – Если и дальше так пойдет, тот участок, который мы отвоевали при помощи перемычки у реки, того и гляди заполнится водой и нам придется ждать, пока она спадет.
– Мы-то считаем, высокая вода лучше, чем низкая, – сказала Дели, направляясь вместе с ним в каюту Брентона. – А, Брентон? Разве не так? Мы чуть было не застряли в песке около вашего великолепного шлюза номер один – там было меньше четырех футов, хорошо, что вода вовремя поднялась. – Она говорила много, быстро, чтобы никто не заметил, как перехватывало у нее дыхание от близости Сайрэса Джеймса.
– Высокая вода – хорошая река, – сказал Брентон и в его голосе прозвучало что-то от прежней силы.
– Все это прекрасно, но нам нужно несколько засушливых лет, чтобы сделать шлюзы, и тогда низкой воде конец. С этими шлюзами и дамбой у Хьюма плевать вам будет на любую засуху. А плотина или несколько плотин в устье реки – это было бы идеально. Вы могли бы тогда останавливать реку хоть на полгода, пока вода снова не спадет. Одна дамба огромной длины! – Его серые глаза под густыми темными бровями зажглись каким-то фанатическим светом.
– Вы, инженеры, любите приручать природу, – сказала Дели, – изменять течение рек и перегораживать их дамбами. Но с этой рекой вам не справиться. Если вы слишком стесните ее, она смоет все своим могучим потоком.
– Нет, мэм. Мы умеем обращаться с реками. Все шлюзы имеют заслонки, которые могут открываться, когда вода высока, или опускаться. Что-то вроде форточек в запруде.
– А вы думали когда-нибудь об… осадках? Вы останавливаете естественное течение реки… канал начинает заливаться и, пожалуйста, – еще одно шоссе для этих проклятых грузовиков.
– Ну… об этом мы тоже подумали. Мы сооружаем модели реки и делаем пробы с песком, в любом месте, где есть похожий грунт: у озера Харта, например, в верховьях Пьяп-Рич, Капунда Айленд, Ренмарк-Рич. И только после итого строим плотину до середины реки, чтобы отвести поток в сторону и очистить русло для будущего канала.
– Очень опасно для пароходов, – заметила Дели.
– Ничего подобного. На дамбах поставят маяки, которые будут зажигаться по ночам.
– Совсем как предсказывал дядюшка Мэмфорд! – Дели улыбнулась в сторону Брентона. – «Жизнь на Миссисипи», о том, что уже повытаскивали со дна реки все коряги, осветили берега, как Бродвей, но к тому времени, когда переделают всю реку, не останется ни одного парохода. Что случится, если в устье реки не будет морского порта? В конце концов грузы можно перевозить по железной дороге и грузовиками.
– Э, нет, вот тут ваше правительство на редкость близоруко! Возьмите Америку или даже маленькую Голландию. Да они бы давным-давно прорыли канал и построили в устье Муррея морской порт. Но здесь штаты так соперничают друг с другом, что ничего путного не будет сделано.
– Наконец-то начали строить склады на озере Виктория и, «внутреннее дело штата» – дамбу в Новом Южном Уэльсе, а это вода для Южной Австралии.
– Да, шестьдесят человек с лошадьми и черпаками! На это уйдут годы. Там должно быть не меньше пятисот человек.
– К складам очень трудный подъезд, – продолжала Дели. – От Уэнтворта идет неширокая дорога через степь, иногда товар сплавляют водой, но Руфус так узок, что к озеру могут подняться только самые маленькие пароходы, такие как «Филадельфия». Мы надеемся на этом разбогатеть, ты знаешь?
Брентон мрачно улыбнулся.
– У нее светлая голова, у моей женушки. Что неплохо при таком никудышнем муже.
Дели смущенно взглянула на Сайрэса, и тот незаметно поревел разговор на другую тему, сказав, что вскоре они расстанутся: как только будет заложено основание третьего шлюза, он вернется в Канаду.
– Но к Муррею у меня навсегда сохранится особенный интерес. Нужно прихватить бутылочку воды из этой реки, ведь привозили же раньше святую воду из Иордана.
– Вода довольно темная, но мы ее все время пьем.
– Это хорошая, полезная вода, в ней много минеральных солей. Они разъедают днища кораблей быстрее, чем морская вода; поэтому приходится так часто очищать паровые котлы, – сказал Сайрэс Джеймс.
– А как же у нас внутри?
– Человеческие существа не машины.
– Я почти уверена, что у старого Чарли вместо сердца паровой насос. Он живет, дышит и думает машинами. Мне кажется, он умрет, если ему придется когда-нибудь уйти на пенсию.