Она ждала, когда же он наконец осознает то, что сказал; но его тонкогубый рот, его надменные ноздри – все выражало совершенно определенное намерение. Никаких следов колебания.
– Аластер, я прошу тебя…
– Извини, Дели. Не бойся, ты меня не увидишь. Я буду держаться в стороне.
– Но тебя может увидеть Мэг, она ездит в школу, а я должна ходить на уроки рисования. Потом, если Мэг расскажет миссис Мелвилл, эта женщина заберет ее у меня, я знаю. И что она будет думать обо мне, своей матери?
– Я думаю, ты переоцениваешь невинность Мэг. В ее возрасте понимают, что у женщин, как и у мужчин, есть инстинкты. Она знает, для чего существует тело. Почему она должна думать, что ты гипсовая статуя?
Дели вспоминала себя. Она была одного возраста с Мэг, когда наткнулась на дядю и кухарку Минну. Она хорошо помнит пережитое потрясение от случайно увиденного.
Дели не знала о несчастной любви Мэг к Гарри Мелвиллу, об эротических фантазиях, которым она предавалась, и о реальных поцелуях искушенного молодого солдата. Она видела себя разрушительницей детского хрустального мира.
– Иди же, наконец, – сказала она. – Я постараюсь ей все объяснить.
26
Аластер ушел, а Дели, как провинившийся ребенок, стала ждать, когда Мэг с ней заговорит. Она забилась в свою комнату, трепеща от мысли, что дочь ворвется к ней, начнет обвинять ее в поведении, недостойном матери, и объявит, что возвращается жить к Мелвиллам.
Ее чувства неожиданно изменились, и теперь она почти ненавидела Рибурна, причину ее позора. Дели надеялась, что он все-таки уедет, и она не столкнется с ним случайно на улице.
Когда она наконец вышла из комнаты, чтобы приготовить детям чай, то обнаружила, что Мэг сварила овощи и спокойно играет с Алексом в карты. Дочь взглянула на нее с другого конца стола и спокойно сказала, что плита уже разгорелась и стол накрыт. Дели, благословляя предусмотрительность Мэг, поставила в печь пирог, который она сделала еще утром, перед приходом Аластера. Казалось, годы назад.
– А пирог с чем? – подозрительно спросил Алекс; у него неожиданно обнаружилось отвращение к мясу.
– С яйцами и беконом, – сказала Дели. Она испытующе взглянула на бледную Мэг. Глаза девочки смотрели в карты. На худеньком личике со смешным курносым носом и яркими голубыми глазами Дели не заметила ни малейшего следа потрясения.
Дети поели и уселись за убранный стол делать уроки, а Дели тихонько ходила по комнате, не находя себе места. Потом она вышла в сад, под спокойные звезды, и стала вглядываться в почти невидимое течение реки.
Ночное небо было другом, знакомые созвездия сияли на своих обычных местах, пели сверчки на поляне – все, как тогда, когда она была ребенком. И у нее снова возникло ощущение, что она вплотную подошла к пониманию великой правды жизни; но, как всегда, в последний момент оно ускользнуло от нее, она опять оказалась в потоке событий со связанными руками.
Дели повернулась и быстро пошла к дому. Огонь в плите еще горел, и дым, поднимавшийся из трубы, относило сильным бризом. И вдруг маленький уютный домик, надежно стоящий на клочке земли, показался ей пароходом, плывущим неведомыми морями под таинственным светом звезд, а сами звезды были всего лишь далекими огнями следующих в неизвестность кораблей, и все было ускользающим, зыбким, меняющим свои формы.
Дели легкомысленно протянула руку к шпалере из роз и почувствовала укол настоящей реальной колючки. Посасывая палец, она вошла в дом, и сразу обыденность пеленой упала вокруг нее.
Алекс кончил свои уроки и начал зевать. Он без труда укладывался в постель и спал по десять часов кряду, а утром его было все равно не добудиться.
Дели приготовила для них какао, и Алекс взял его с собой в комнату, чтобы оно остыло, пока он будет раздеваться. Дели и Мэг остались одни в кухне, воцарилось напряженное молчание.
Дели очень хотелось подойти к дочери и хоть как-нибудь выказать ей свою нежность, но она боялась, что Мэг оттолкнет ее.
Мэг шумно выпила какао и поставила чашку. Дели набралась храбрости и заговорила о волнующем. Она не стала ходить вокруг да около и сразу, сказала:
– Мистер Рибурн больше сюда не придет. Через день-другой он возвращается в Миланг.
Мэг уставилась в стол, казалось, она не знала, что ответить, и наконец произнесла:
– Я думаю, ты будешь скучать о нем.
Дели засомневалась, так ли она расслышала, а Мэг продолжала:
– Ты его очень любишь? Он такой старый, хотя, конечно, выглядит романтично. А ты еще красивая.
Несмотря на свое удивление, Дели отметила, что ее задело это суждение: ни о себе, ни об Аластере она не думала как о стариках.