– Как чудесно вернуться обратно. Когда я смотрю сверху из окон на озеро, у меня возникает ощущение беспредельности пространства, а иногда появляется мимолетное впечатление, что передо мною песчаные холмы Куронга! И тогда кажется, что все начинается оттуда: девяностомильная полоса отлогого морского берега, дикого и безлюдного, затем – Южный океан, за ним – просторы Антарктики, где вросли в лед Скотт и его спутники, а дальше – Полюс и больше ничего.
– Такое же ощущение возникало у меня на Западе, в Дарлинге. Там горизонт не просто горизонт. Я могу почувствовать там пространство пустыни Симпсона, вообразить себе песчаные холмы, пологие равнины и соляные озера, одиноких бродяг на Бедсвилл Трэк. И не потому что я знаю; я думаю, любой человек, оказавшийся в том месте и не представляющий, где он находится, почувствовал бы то же самое. Я читала, то же испытывают путешественники в Сахаре.
За чаем Дели наблюдала за мисс Баретт и мисс Рибурн. Они были примерно одного возраста – мисс Рибурн немного постарше, – и у них были одинаково твердые характеры. Когда сталь бьет по кремню, вылетают искры, она ждала, когда это произойдет. Однако, как показалось Дели, они отлично ладили. Очевидно, мисс Рибурн сразу почувствовала, что это не мисс Меллершип, что она хотя и вежлива, но хорошо знает свои права. Острый ум мисс Рибурн ценил интеллект и образованность в других людях, и потому она не торопилась скрестить шпаги в борьбе. Внешне в доме царили тишь и благодать.
Мисс Алисия и мисс Дженет Рибурн обе страстно любили Шотландию, их родину, которую они посетили один-единственный раз, будучи совсем молодыми женщинами. Как человек, который недавно видел Лондон, бывал в Эдинбурге и мог рассказать свежие новости о королевской семье, мисс Баретт была гвоздем программы.
– И вереск, – пропела, играя звуком «р», мисс Дженет. – Чудесный цвет вереска на холмах. Здесь нет ничего подобного.
– На западе, – сказала Дели, – я видела целые мили фиолетово-голубых цветов, сплошное поле, без единого просвета.
– Вы говорите о бессмертнике, этом сорняке? Он растет на холмах около Аделаиды, но нисколько не похож на вереск. Нисколько.
– И прохладное лето… – вздохнула мисс Алисия. – Если бы не бриз, который дует с озера, думаю, я бы не вынесла австралийской жары. Но когда я представляю июнь в Шотландии…
– Последнее лето постоянно шли дожди. Это отчасти и подтолкнуло меня вернуться домой, – сказала мисс Баретт своим грудным голосом.
– Домой? – смутилась мисс Рибурн. – Вы хотите сказать в… гм, гм… Австралию?
– Да, конечно. Здесь мой дом. Здесь я родилась.
– Ну и мы тоже, но для нас всегда будет домом родина предков. Не правда ли, Дженет?
– Всегда, Алисия, – подтвердила Дженет, нервно вытирая губы кружевным платочком.
Аластер, который возился внизу со своими книгами, пришел позже и сел между Мэг и мисс Баретт. Дели с волнением следила за Мэг, но не заметила никакой враждебности с ее стороны; казалось, Аластер ей даже нравится; а между ним и мисс Баретт, очевидно, завязалась одна из тех теплых и необременительных дружб, которые возникают иногда между людьми разных полов, но схожих умов. Мисс Баретт с ее низким голосом, аккуратно зашнурованными ботинками, в блузке с шелковым галстуком с годами становилась все более мужеподобной; в Аластере же с его изящными, ухоженными руками, утонченными привычками и любовью к броским халатам из яркого шелка или бархата сквозило что-то женское, но отнюдь не женоподобное.
– Я вижу, дочь Дели вас не разочаровала, – сказал он мисс Баретт, беря печенье и переводя взгляд на Мэг. – Что я вам говорил? Хотя на самом деле они не похожи. – При этом небрежном упоминании имени Дели подвижные брови мисс Рибурн поднялись к волосам.
– Разочарована? Я восхищена ею, – сказала мисс Баретт, ласково глядя на Мэг. – Это чудесно – увидеть ее в том же возрасте, в каком была тогда Дели, и с такими же глазами, я чувствую себя так, словно время остановилось, и я в конце концов не так уж и стара.
Но Мэг не откликнулась, и Дели снова, как много лет назад, сказала: «Вы совсем не старая». Конечно, для Мэг мисс Баретт была древностью, осколком другого века. Но Джеми и Джессамин увлеклись ею и считали, что она моложе их собственной матери. Жизнь, посвященная детям, сохранила ее ум подвижным и взгляды молодыми.
Мисс Баретт любила еще плавание, и в последующие недели они все спускались на довольно грязный пляж и плавали в теплой воде: мисс Баретт, Дели, которая не плавала годы, Мэг, Джеми и Джессамин, которая еще только училась плавать. Она шумно барахталась в воде, кричала и притворялась, что тонет.