В этот вечер, когда горничная унесла из столовой блюдо со сладким и все сидели под газовой лампой за сыром и фруктами, она сказала мисс Рибурн:
– Вы никогда не думали, чтобы взять в услужение девочку из миссии – помогать кухарке на кухне? Я видела сегодня одну, она показалась мне достаточно смышленой и, думаю, согласилась бы поработать.
– Конечно, нет! – Брови мисс Алисии высоко поднялись, образовав на ее лбу подобие петель. – Все эти девушки грязнули и кажутся больными. Никому из них я не доверила бы и прикоснуться к еде.
– Верно, – согласилась мисс Дженет, деликатно вытирая губы салфеткой.
Мисс Баретт бросила на Дели взгляд, призывающий ее к спокойствию, и сказала:
– Миссис Эдвардс может рассказать вам, что у ее тети – женщины весьма разборчивой – много лет работали девушки-лубра прямо из туземного лагеря. Не так ли, Дели?
– Да, и я не представляю себе, что бы делала без них тетушка Эстер. Конечно, там, где справилась бы одна энергичная белая девушка, они работали втроем, но это только потому, что всякую работу они считали игрой. Расторопными их, конечно, не назовешь, но, без сомнения, они были чистоплотны. Половину свободного времени эти девушки проводили в реке.
– А ведь они не воспитывались в миссии и совсем не ходили в школу, – сказала мисс Баретт. – Что же касается болезней, вы можете подвергнуть их медицинскому обследованию. К тому же, должна сказать, они моются гораздо чаще, чем средняя лондонская горничная. К несчастью, у них коричневый подкожный пигмент там, где у нас розовый или красный. Впрочем, многие ирландские и испанские крестьяне почти такие же темные.
– Хмм… – Мисс Рибурн раздраженно передернула плечами, что означало, что она сильно уязвлена в своих любимых предрассудках. Глубокие складки, идущие от носа к уголкам рта, стали еще глубже.
– Аластер, пожалуйста, объясни мисс Баретт, что несколько лет назад по твоей просьбе я уже рассматривала эту идею и нашла ее неприемлемой, и ты со мной согласился.
Перед тем как ответить, Аластер подлил себе вина. Затем осторожно сказал:
– Я считаю, что взять в дом девочку из миссии большая ответственность. Они часто попадают в беду из-за бесчестных белых мужчин; поэтому, стараясь предотвратить одно зло, можно совершить другое.
Дели снова вспомнила о Минне и подумала, что Аластер, вероятно, прав. Ее собственный дядя был одним из этих «бесчестных белых мужчин», подтолкнувших Минну на дорожку, ведущую вниз. Но был ли на земле ад хуже тоски и безнадежности, которые она видела на лицах тех девушек? Для них существовала только одна возможность обрести заманчивую свободу и рано или поздно они ее получали – с обручальным кольцом или без него. Таким образом древняя мудрая природа, совершенно не заботясь о счастье человека, следила за тем, чтобы раса не вымерла.
– Я не думаю, что незаконнорожденный ребенок – там ли, здесь ли – имеет какое-нибудь значение, – упрямо стояла на своем мисс Баретт.
Мисс Дженет задохнулась от изумления, а спина мисс Рибурн стала еще прямее. Миссис Генри, которая не принимала участие в разговоре – она аккуратно делила на дольки апельсин на своей тарелке, – подняла голову и с невинной улыбкой злобно спросила:
– В самом деле, мисс Баретт? У вас есть опыт в подобных делах?
Ноздри мисс Баретт задрожали. Она бросила на миссис Генри уничтожающий взгляд.
– Я говорю с позиций общечеловеческой гуманности. Вы когда-нибудь бывали в миссии? Вы когда-нибудь задумывались о безнадежной участи этих девочек? Вы хоть раз подумали о них, хотя они живут всего в десяти милях по озеру? Вы отвечаете за них; за них отвечает каждый белый австралиец, захвативший их древние первородные права. Помните об этом, когда увидите их, стоящих на углу улицы в Миланге: праздных, ненужных, несчастных.
– Но ведь есть миссия, чтобы заботиться о них. Всю ответственность несет государство. – У миссис Генри был обиженный вид, совсем как у Джессамин, когда она бывала в плохом настроении.
– Если отвечает каждый, значит не отвечает никто. Миссия следит за тем, чтобы они не голодали, и все.
Мисс Рибурн громко откашлялась и выразительно посмотрела на стол.
– Я думаю, мы закончили, – сказала она и направилась в гостиную.
28
Город, исчерченный пыльными дорогами, бежавшими от озера, был окружен стеной грушевых деревьев и завезенными в страну кактусами, которые вначале служили дешевыми заборами, но потом разрослись и вышли из-под контроля. Отломанные куски растений пускали корни и цвели на месте падения.