– Все в порядке, миссис Рибурн. – Низкий голос мисс Баретт был решительным и строгим. – Я останусь с ней, пока не появится яйцо. – Она повернулась к Джесси: – Но к завтраку ты его не получишь; яйца уже сварены и стынут на столе. Тебе следовало сказать нам, куда ты идешь.
– Она остановила меня, – она кивнула в сторону матери. Сесили Рибурн вспыхнула.
– Ты оставишь эту грязную курицу и сию же минуту выйдешь отсюда! – воскликнула она и, схватив Джесси, потащила ее из курятника.
Мисс Баретт сжала губы, ее ноздри затрепетали, но пока Джессику, визжащую от злости и унижения, тащили к дому, она не проронила ни слова.
– Я принесу для нее яйцо, – сказала Мэг, устраиваясь в курятнике.
Когда они подошли к дому, мисс Баретт с тихой яростью повернулась к Дели:
– Мать разрушает их нервную систему. Если мистер Рибурн не позволит мне полностью распоряжаться детьми, я ничего не смогу сделать; мне придется уйти.
– О нет, нет, вы не можете уйти! – Дели почувствовала такой же ужас, как тогда, когда она девочкой услышала, как мисс Баретт говорит, что она уходит. – Я думаю, это можно как-то уладить. Почему она такая, как вы думаете? Ей как будто нравится мешать им, постоянно дергать и расстраивать их.
Мисс Баретт пожала плечами.
– Она вымещает на них крушение собственной жизни.
Не то чтобы она намеренно подавляла Джеми; просто она слишком суетится вокруг него. Он не очень болезненный мальчик, по своим постоянным баловством она делает его таким. Ему будет лучше в школе-интернате.
– Она ни за что на это не согласится!
– Во всяком случае, ты могла бы поговорить с мистером Рибурном. Я думаю, он тебя послушает. Мне кажется, он сделает для тебя все, что угодно.
Дели покраснела. Она забыла, что мисс Баретт была очень наблюдательным человеком и очень умным воспитателем.
– Хорошо, я поговорю с ним, – пробормотала она.
– Мистер Рибурн обаятельный мужчина. Но за его обаянием стальная хватка. Я думаю, он найдет подход к миссис Генри.
Дели сказала себе, что у нее есть веский предлог войти вечером в комнату Аластера: ей надо поговорить с ним; реальной необходимости раздеться перед этим разговором у нее не было, но ей нравилось надевать свой средневековый халат, фалды которого касались пола. Она завязала черный бархатный пояс вокруг тонкой талии, прошла по коридору и постучала в его дверь.
Аластер мгновенно втянул ее в комнату и поднял на руки. Прошло несколько минут, прежде чем она могла перевести дыхание и сказать:
– Я хочу поговорить с тобой, я пришла только…
– Ты пришла, и это главное. Нам не нужно разговаривать.
– Я пришла, потому что…
– …потому, что ты захотела прийти. Я так боялся, что напугал или обидел тебя прошлой ночью. Вот почему я не пошел к тебе. Я страстно желал тебя, и поэтому то, что случилось, было как благодатный дождь в засушливую пору, но теперь я хочу, чтобы у меня было время полностью ощутить тебя и оцепить по достоинству, я хочу целовать и ласкать тебя, каждый дюйм твоего тела, моя дорогая, моя любимая девочка.
Аластер говорил правду: в прошлую ночь она была смята диким потоком, но сейчас волна нежности накрыла ее. В радости и спокойствии, она явила Рибурну каждую клеточку своего тела. Она была как цветок, раскрытый солнцу, как земля, распахнувшая себя под теплым дождем: умиротворенная, насытившаяся, счастливая…
В чудесной близости сбившихся простыней, словно в коконе, отторгнувшем от себя весь мир, они проговорили до поздних ночных часов. Аластер впервые заговорил с ней о своей женитьбе, в его голосе слышалась горькая ирония – значит, для него это все еще была больная тема, подумала Дели.
– Она пыталась изменить меня, втиснуть в определенную модель, а я сопротивлялся. И эта испорченная женщина не могла поверить, что кто-нибудь способен ей в чем-нибудь отказать. Я уже был достаточно подавлен женщинами, моими тетками. И сейчас еще Алисия пытается заставить меня жениться на Сесили.
– На миссис Генри?!
– Да, на вдове моего брата. Алисия, кажется, полагает, что это мой долг.
– Как в Ветхом Завете!
– Да, Алисия за крепкие семьи и считает, что Джеми нужен отец. Кроме того, она очень любит мальчика и боится, что Сесили может снова выйти замуж и забрать его.
– Так вот что имела в виду мисс Дженет!
– Когда?
– О, сто лет назад, когда я была больна. Но я же и собиралась поговорить с тобой о Джеми и его матери.
Дели рассказала ему то, о чем ее просила мисс Баретт, и он пообещал поговорить со своей невесткой, хотя предупредил, что едва ли она согласится отпустить Джеми в школу-интернат.
– Конечно, если… если у нее не появится еще какой-нибудь интерес в жизни. Ей действительно нужен муж, и я чувствую, мне придется заняться сватовством.