Я все еще живу у Рибурнов в их уютном доме, который стал мне почти родным. Честно говоря, не хотелось бы уезжать именно сейчас, так как мисс Дженет очень обеспокоена: по ее словам, сестра пристрастилась к алкоголю и выпивает так много бренди, что это не может не отразиться на ее здоровье, хотя пьет она только по ночам, и племянник об этом не подозревает. Я сочла бы возможным вмешаться, но мисс Дженет не разрешает мне рассказать обо всем Аластеру. Я предложила ей посвятить семейного врача, но мисс Дженет уверена, что он ни за что ей не поверит – это старый, глухой и упрямый старик, а больше обращаться не к кому. Что до миссис Рибурн – ее не стоит и просить, она только разведет руками и скажет, что это не ее дело. Кстати, по всей видимости, заводить детей она не собирается. Наверное, это разумно.»
Дели опустила письмо. Ее удивило, что она все еще ревнует Аластера к Сесили, а сейчас даже испытывает какое-то облегчение, узнав, что их брак не дал видимых результатов. То, о чем говорилось в начале письма, для нее не было новостью, странно, что никто так долго не подозревал о секрете мисс Рибурн.
Десять лет прошло с той поры, как Дели последний раз переступила порог дома в Миланге. Однажды она видела в городе мисс Баретт с юной Джесси, которая превратилась в довольно своенравную красавицу, превосходно одетую и причесанную. «Я бы никогда не смогла соответствовать нормам этого дома», – подумала Дели, вытянув ноги, обутые в удобные туфли на низком каблуке, и убирая со лба прядь непослушных волос.
Мисс Баретт исполнилось семьдесят лет, но почерк у нее был по-прежнему твердый и четкий. Скорее всего, она проживет еще лет двадцать и до самого конца не утратит ясности мысли. Сколько бы ни исполнилось мисс Баретт, невозможно представить ее дряхлой или лепечущей вздор.
А через несколько дней пришла телеграмма от Аластера – по счастливой случайности она застала Дели в Моргане, где она только пришвартовалась. Он просил ее немедленно приехать в Миланг. В свое время она поклялась, что больше никогда ее ноги не будет в его доме, но теперь дело другое: мисс Баретт серьезно больна и хочет ее видеть. Дели в тот же день села на поезд и к полудню следующего дня была в Миланге.
Она не телеграфировала о своем приезде и на вокзале взяла такси.
– К дому Рибурнов, – сказала Дели шоферу. От вокзала до дома рукой подать, но у нее с собой были вещи.
Шофер повернулся и с удивлением посмотрел на нее:
– Куда, мэм?
– К дому Рибурнов, вы, что, здесь недавно?
– И дом, и склад третьего дня сгорели, это ж все знают. Дели не вскрикнула, ничего не сказала, но через какое-то время поняла, что рот у нее все еще открыт. Она закрыла его и приказала:
– Везите меня прямо в больницу и побыстрей! Когда они повернули за угол и поехали вдоль озера, она увидела почерневшие руины большого каменного здания и смотрела на него без отрыва. Балкон и оконные рамы исчезли, провалилась крыша, а вместе с ней и обзорная башня; должно быть, погибли и все картины Аластера. Но сам-то он жив! Ведь это он подписал телеграмму.
Руины мрачно смотрели на Дели пустыми глазницами окон; казалось, они стоят здесь не одну сотню лет. У Дели было чувство, что она видит скелет старого друга. Она отвела взгляд и попросила шофера ехать быстрей, хотя тот собрался было остановиться и подробно рассказать о пожаре, в котором сгорели две женщины, а третья получила тяжелые увечья. В Миланге годами не случалось таких «интересных» событий. Дели стало нехорошо, но она заставила себя спросить шофера, кто пострадал.
– Рибурны, кто ж еще, – с некоторым раздражением ответил он.
– Миссис или мисс?
– Две леди, которые здесь жили, больше я ничего не знаю.
Дели сунула ему деньги и бросилась к дверям больницы.
– Пожалуйста, завезите мои вещи в гостиницу. (В городе была только одна гостиница.) – А вы не знаете, где живет мистер Рибурн?
– Думаю, в больнице, чтоб долго не искали – если что.
«Почему он меня не предупредил?» – подумала Дели сердито. Наверное, боялся, что она будет очень волноваться, если заранее узнает. Зато теперь ее мучила неизвестность. И это было не лучше.
В больнице она первым делом спросила о мисс Баретт. Дежурная сестра выглядела озабоченной.
– Вы родственница?
– У нее здесь нет родственников. Я ее старый друг. Пожалуйста, проводите меня к ней. – Мистер Рибурн…
– А… вы знаете мистера Рибурна? Он всю ночь дежурил у постели мисс Баретт, а теперь, думаю, спит. Но я спрошу, можно ли вам увидеть мисс Баретт. Понимаете, она в очень тяжелом состоянии; я бы даже сказала в критическом.
– Она хотела меня видеть. Я проехала двести миль, чтобы повидаться с ней и, если вы не поторопитесь, будет поздно. Пожалуйста, спросите прямо сейчас.