Выручила миссис Макфи, пригласившая Дели к себе погостить. Было условлено, что Дели проведет в Эчуке неделю, после чего Бесси приедет на ферму в выходные.
Миссис Макфи предлагала помочь Дели выбрать новые платья на весну и лето, деликатно намекнув, что в Эчуке много достойных молодых людей, которые придают значение нарядам. Это пришлось очень кстати. Эстер, уже решившая про себя, что Адам почти обручен с Бесси, наконец, позволила племяннице приодеться. Чем скорее она выйдет замуж, тем лучше, как говорится, с плеч долой. Пользы в доме от этой неумехи и фантазерки все равно никакой.
– У тебя новая шляпка? – на этот раз Бесси инспектировала внешность подруги в открытую.
– Да, а что? – насторожилась та.
Одевали ее в магазине господина Григса, и еще минуту назад Дели считала широкополую соломенную шляпу, украшенную пшеничными колосками, верхом изящества. Однако, оглядев Бесси, одетую в броский костюм из голубой – под цвет глаз – хлопчатобумажной ткани в полоску, Дели отнеслась более критически к своему довольно-таки невыразительному костюму из серого габардина. Рукава у Бесси были широкие, по последней моде, талия перехвачена широким ремнем. А вместо головного убора она приколола к волосам полоску накрахмаленного гипюра. Для защиты от солнца у Бесси был маленький белый зонтик с прелестными оборками. Дели остро почувствовала, что ее собственная «модная» шляпа слишком велика и слишком вычурна.
– Очень милая шляпка, – покровительственно изрекла Бесси.
Они прошли по Заячьему проезду и свернули на Верхнюю улицу, забитую разномастными экипажами; пролетки, повозки, кабриолеты покрывали все пространство вдоль тротуара. Бесси повстречала знакомых и остановилась поболтать с ними, забыв, очевидно, представить свою спутницу. Распростившись с ними, она вспомнила про Дели и взяла ее под руку. Девушки двинулись дальше, и Бесси на ходу раскланялась с темноусым молодым человеком, бледным и томным. Когда он прошел, она оглянулась и хихикнула.
– Кто это? – спросила Дели.
– Приказчик моего отца, из отдела мужского платья. У него страшно романтическая внешность, правда? – Она вздохнула, закусила нижнюю губу своими безукоризненными зубками и оглядела себя в зеркальной витрине магазина.
Дели не чувствовала под собой ног. Она, простая девочка с фермы, гуляет по центральной улице города с этой элегантной молодой леди, которая знает всех и вся. Сама Дели одета с иголочки, включая туфли и перчатки, и она хочет, черт побери, чтобы ее замечали. Какой-нибудь год назад она предпочитала слоняться по берегу реки или глазеть на суда в гавани. Теперь же, когда она прогуливается вдоль витрин модных магазинов или сидит в кафе, потягивая содовую и разглядывая остроконечные носы своих лаковых туфелек, она ощущает себя горожанкой до кончиков ногтей и вполне взрослой – ей уже разрешено носить высокую прическу.
На обратном пути, проходя мимо окон редакцию «Риверайн Геральд», Бесси вдруг предложила:
– Пойдем посмотрим, там ли еще мистер Макфи.
Дели, которая благоговела перед редактором, заколебалась: ведь она уже виделась с ним за завтраком, по Бесси, однако, уверенно направилась к входной двери. Они вошли в небольшую переднюю, где разносчик газет упаковывал пачку «Геральда», и заглянули в дверь редакторского кабинета. Господин Макфи сидел за столом, заваленным гранками. Его борода растрепалась, седые волосы были взъерошены на лбу, точно хохолок попугая, в зубах торчала потухшая трубка. Даже Бесси не решалась потревожить его в этом состоянии. Он случайно поднял голову и увидел девушек. Отложив просмотренные гранки, он взял следующую порцию оттисков.
– Ну что, девочки? – сказал он и поморгал глазами. – О, вы ослепительны! Адам!
– Вы смеетесь над нами, господин Макфи! – игриво ответила Бесси. – Мне только хотелось взглянуть, как делается набор, а Дели сказала, что вы не станете возражать.
Дели, не говорившая ничего подобного, залилась краской и застенчиво спросила:
– Можно?
– Разумеется!.. Прощай теперь работа!
Адам был в наборной один. Он неспешно колдовал с литерами, размещая их в раме, положенной на длинный плоский камень. Самые напряженные часы еще впереди, и тогда к нему подключатся оба его напарника. Его пальцы и фартук были серыми от краски, непослушная прядь падала на глаза, мешая видеть.
Бесси проявила к его работе бурный интерес. Адам взял набранную строку и разделил ее на литеры, показывая ей, как она набрана.