– Какой чудесный день, просто райский. А маленькие листочки! Смотри, на солнце они как будто рыжие кудряшки, а молодые деревца такие гладкие и белые, как…
– Как ты, милая!
– Бежим к реке, пока солнце, не село. Сейчас на воде красота сказочная, – крикнула Дели и легко, задорно помчалась прочь из рощи, где к вечеру объявились москиты и уже кровожадно гудели в подлеске.
Они пронеслись по бревну, перекинутому через глубокий ручей, совсем забыв об опасности, которую таит в себе его покрытая росой поверхность, и вскоре оказались на песчаных отмелях. Вода здесь сродни тончайшим зеркалам, позолоченным на прощание закатным солнцем. Река словно замерла, и кажется, будто она – само серебристое небо, опустившееся на землю. С противоположного берега отражаются в водном зеркале эвкалипты. В воздухе плывет голубой дымок, отделившийся от костра аборигенов.
Теперь, восхищенная красотой природы, Дели уже не стремилась, как раньше, к бумаге и краскам; рисование заброшено на неопределенное время, все ее мысли, желания устремлены к Адаму.
Они миновали большой красный эвкалипт, на древе которого сохранился с давних времен след в форме челна, оставленный каменным топором.
А вниз по реке легко скользил, повинуясь течению, совсем новенький челн. Попеременно то справа, то слева от него в воду нырял шест, направляя движение. На корме челна горел небольшой костерок из сухих веток, разложенный на глине, и до берега долетал дразнящий аромат печеной трески. Лубра и ее маленький сын, проплывающие в лодке, не обращали никакого внимания на белых людей на берегу. А брат с сестрой, подгоняемые голодом, вмиг забыв о красотах природы и о любви, мчались к дому. У могильных холмиков они остановились, и Дели покрыла их сорванными на лугу лютиками. К дому они подбежали в тот момент, когда звонок приглашал всех к чаю.
– Дели, девочка, кажется, нам не придется посылать тебя в Эчуку за румянцем, – сказал Чарльз, нарезая к столу холодную баранину. На твоих щеках можно согреть ужин, правда, Эстер? Посмотри-ка!
Но Эстер заметила другое:
– Филадельфия! Ты к чаю специально причесалась? Сегодня у тебя волосы в порядке.
При матери Адам всегда вел себя с Дели как двоюродный брат с двоюродной младшей сестрой, дразнил ее, дергал за волосы – словом, совсем как в тот свой первый приезд домой на школьные каникулы. Но при каждом удобном случае они старались улизнуть из дома. В разгар лета река сильно обмелела, и они нашли убежище под откосом.
Они спустились сюда сразу после чая и теперь бродили у воды, бросали в нее камешки и наблюдали, как по ее гладкой поверхности расходятся круги. Дели стояла рядом с Адамом и, устремив взгляд на запад, смотрела на огромное светило, спустившееся почти к самой земле. Ей вдруг вспомнилась ночь, когда она вот так же наблюдала скользящую по воде маленькую лодчонку Адама, и свое предчувствие беды… Она вдруг снова явственно ощутила приближение чего-то страшного и, повернувшись, прижалась лицом к Адаму.
– Милый мой, я не хочу, чтобы ты ездил по реке, слышишь?
– В этом сезоне пароходы и так уже ходить не будут. Но, может, мне вообще дома пореже показываться? Например, на следующие выходные в Эчуке остаться, Бесси на пикник приглашает.
– Как ты смеешь? – Дели возмущенно принялась трясти его за плечи.
– Да приеду, малышка, приеду, – засмеялся он, гладя ей волосы.
– Мы через воскресенье в город поедем, в воскресенье. Тетя Эстер хочет в церковь сходить.
– Да туда с обратной дорогой тридцать миль. Это уже похоже на религиозный фанатизм.
– Нет, это не фанатизм. Знаешь, кажется, тетя Эстер вообразила, что… глупо, конечно, но…
– Да говори, не тяни.
– Она… тетя Эстер думает, что у мистера Полсона ко мне интерес.
– У мистера Полсона? Какого? Викария? Еще не легче!
– Ну да, у бледнолицего викария. Интересный мужчина. Он меня назвал ангелом бесплотным.
Адам с силой сжал ее плечо.
– Ты что, в самом доле находишь его интересным?
– Да нет, конечно, дурачок. Пусти, больно. – Она высвободила плечо. – Ты бы видел, как у него лицо вытянулось, когда он подумал, что придется реку переплывать в ялике, чтобы на дилижанс успеть. Совсем побелел от страха, – прыснула она. – У него такие глаза странные, как у фанатика. И адамово яблоко здоровое. А где у тебя адамово яблоко? У тебя оно должно быть о-огрома-адное, – она ласково погладила его горло. Адам стиснул ее пальцы, нагнулся, чтобы поцеловать их, и Дели прижалась губами к его волосам.