– Пусть только попробует еще пялить на тебя свои фанатические глаза.
– А что ты сделаешь? Накаутируешь и поставишь ему на грудь ногу, как индеец китайцу на пачках вайсройского чая? Вот здорово, если бы вы из-за меня подрались. Только ты его сильно не бей. Он на вид хиленький.
Адам задумчиво смотрел вдаль, поверх головы Дели.
– Адам, ты любишь меня?..
– А?.. Что ты сказала?..
– Ты правда любишь меня? Ты сегодня ни разу не сказал.
– Да. Да, и еще раз да. Я твой по-настоящему, искренне, без остатка, весь – твой, навеки – навсегда.
Он нашел губами ее губы, они разомкнулись во встречном порыве. Дели вмиг стала неотделимой частью его существа, единой тканью – его плотью. И – словно громовой раскат потряс Вселенную, заставил их вернуться из небытия, разделил и отбросил друг от друга. Эстер звала их с веранды. Дели глубоко вздохнула.
– Я побегу и постучу по перилам веранды: раз, два, три, как будто мы играем в прятки, а ты потом придешь, – сказала она.
24
Тот год был для Дели удивительно счастливым. С Адамом они виделись каждый выходной. Несколько раз, когда брат не мог вырваться домой, она ездила к нему в Эчуку, останавливаясь у миссис Макфи, и раз в месяц, пока был открыт летний путь, обязательно сопровождала тетю Эстер в церковь.
Но с тех пор, как она последний раз была в церкви, прошло довольно много времени. Она честно пыталась воскресить в своей душе чувство умиротворенности, которое знала еще маленькой девочкой. Это чувство приходило к ней в старой деревенской церкви, когда она, стоя на коленях рядом с мамой на красной ковровой подушечке, слушала молитву. Теперь же во время службы ее внимание поминутно отвлекалось: то проплывет впереди очаровательный ток, то мелькнет в проходе новая шляпка Бесси, то заставит обернуться пристальный взгляд явно неравнодушного к ней парня с задних скамей. Служба оставалась для Дели пустым звуком. В отсутствие священника службу по обыкновению вел мистер Полсон, и Дели знала, что когда все закончится, он будет стоять в проходе и, здороваясь, непременно удержит, ее руку в своей дольше, чем положено.
Господь вознаградит вашу преданность ему, миссис Джемиесон, – говорил он тете Эстер. – С вашим здоровьем столь утомительное путешествие сродни подвигу…
Эстер загадочно улыбалась. Ей льстило, что племянница пользуется успехом у молодых людей, а значит, выдать ее замуж не составит труда. Что же до Адама, она продолжала считать, что его регулярные визиты домой на выходные – естественное желание сына увидеть мать, поесть домашней пищи, приготовленной ею.
Дели уже не надеялась, что тетя когда-нибудь полюбит ее. Прекрасно понимая, что любой намек на близость в их отношениях с Адамом будет встречен в штыки, она прилюдно вела себя с ним, как младшая сестра, которая не прочь подурачиться и подразниться. Но в Эчуке не нужно было скрываться. И они играли вдвоем в теннис, ходили на танцы, возвращались вместе домой пароходом с вечеринок и прогулок по реке.
Когда после нескольких месяцев обмеления река начала подниматься, Дели стала с нетерпением ждать появления капитана Тома. Он был тронут тем, что щедрая Дели отдала ему на судно свои последние пятьдесят фунтов. И в знак благодарности переименовал пароход в «Филадельфию». И теперь, когда Дели пыталась узнать что-нибудь о «Филадельфии» у шкиперов, те недоуменно пожимали плечами и откликались, лишь когда она упоминала старое название.
– Ах, «Джейн Элиза»? Вышла из Дарлинга, вниз идет, может быть, в Суон-Хилл зашла на разгрузку.
Слава Эчуки, как речного порта, постепенно увядала. Железная дорога, соединившая Суон-Хилл с Мельбурном, успешно конкурировала с рекой.
«Филадельфия» в тот год не смогла разгрузиться в Суон-Хилле, и тем не менее от капитана Тома пришло письмо, написанное его приятелем под диктовку. В письмо было вложено десять фунтов. Том сообщал, что Дели может рассчитывать на равную с ним долю в прибыли, получаемой от каждого рейса.
– Ну и честность, – поразился Чарльз.
Проверить убытки или доходы судна было практически невозможно: они менялись ежесезонно.
– Думаю, ты правильно сделала, что вложила свои деньги в пароход, – сказал он. – Я всегда считал, что речные суда гораздо прибыльнее земли.
Дели промолчала. Она-то прекрасно помнила, как мрачно отзывался о пароходах дядя Чарльз: они-де и тонут, и пожары на них случаются, и натолкнуться на что-нибудь могут.
Адам, которому в октябре исполнилось девятнадцать, постепенно заслужил в редакции право выбирать работу по душе, и он с удовольствием писал очерки, заметки о природе, сочинял стихотворения «на тему», а иногда «читательские» письма для колонки редактора.