Дели с интересом посмотрела на него. Как это непохоже на дядю Чарльза, который читал молитвы и совсем как настоящий священник вел занятия воскресной школы.
– Я тебе не рассказывал о старой Саре, – продолжал он. – В тот день она переправилась через реку и спросила, не умер ли кто у нас. Сказала, что рано утром над их стоянкой пролетела Птица Смерти. Луна только-только заходить начала. После ее слов я почти не надеялся.
Дели смотрела на бесконечный поток воды и думала о чернокожих и их странных поверьях: Большая Змея и Птица Смерти. У этой птицы нет названия, и ее ни разу никто не видел. Но люди чувствуют, когда она пролетает над стоянкой. Значит, поблизости кто-то умер. Дели и сама слышала в ту ночь голос, звавший ее.
– Все равно я здесь больше не останусь, – решительно сказала Дели. – Тетя Эстер считает, что я должна поехать погостить у миссис Макфи. Пусть думает, что я еду просто погостить.
– Надеюсь, так оно и будет, – сказал Чарльз. – Эстер, вполне возможно, скоро поправится и захочет, чтобы ты вернулась. Ей будет недоставать тебя.
Дели не ответила; она знала, что уезжает навсегда.
– Не торопись, девочка. Погостишь у миссис Макфи с месячишко, а там посмотрим. Как только банки поправят свои дела, они могут частично расплатиться со своими вкладчиками. А пока я буду тебе помогать; не стесняйся, проси все, что тебе нужно. Да не забывай, что я все еще твой опекун и без моего разрешения не дай Бог тебе что-то затеять, – он шутливо погрозил Дели пальцем. – Ну ладно, пойду овец проведаю. А завтра все втроем в город поедем, Эстер хочет на кладбище сходить.
У Дели не было никакого желания идти на кладбище. Она не хотела знать, где похоронен Адам.
Утром Дели поднялась рано. Она еще с вечера все уложила и теперь вышла из дома побродить, попрощаться с этими местами, ведь здесь прошли целых пять лет ее жизни. Утро было ясное, ни ветерка. Квохтали куры, собаки лениво выкусывали блох. Дели пошла к хижине попрощаться с Или, отнесла ему на память пейзаж, который рисовала, сидя у реки. А когда шла обратно, в воде уже блестело, отражаясь в зеркальной глади, солнце. На забор уселись две сороки и громко затрещали.
После завтрака заложили бричку и под сиденье рядом с ящиком, наполненным ветчиной и потрошенными курами, поставили плетеную корзину Дели. Дели не сказала Бэлле, что уезжает навсегда, но та, словно почувствовав, остановилась у ворот и долго махала вслед.
Дели, сойдя с брички закрыть ворота у выезда на нижнюю дорогу, которая шла по лесу, оглянулась на дом; из трубы кухни на заднем дворе так же, как и в день их приезда на ферму, медленно курился дымок. Джеки в яркой голубой рубахе и широкополой шляпе выгонял на пастбище баранов.
Дели забралась в бричку и села спиной к тете Эстер; за все утро та не сказала племяннице ни единого слова.
В просветы между гладкими стволами деревьев виднелись кусочки голубого неба. Придется ли еще когда-нибудь проехать этой дорогой, кто знает.
Когда бричка остановилась на мосту возле таможни, Дели вновь слезла и с пешеходного мостика стала смотреть на реку. Чистая, прозрачная, как стекло, вода, которой в эту жаркую летнюю пору оставалось уже немного, неслышно текла между каменными опорами моста. Вечный поток. Он бежит, то поднимаясь вверх, то устремляясь вниз, пока не достигнет моря. Но слившись с ним, река не перестает жить, лишь изменяется под действием великого процесса преобразующих начал. Так постоянно обновляется и длится вечно жизнь.
Дели поискала глазами в верхнем течении излучину. Темные, склонившиеся к самой воде деревья совсем скрыли ее. Вниз по течению была видна высокая пристань, возле которой стояли на приколе суда. Чуть дальше река делала поворот и терялась из вида.
В низовьях этой реки Дели начнет новую жизнь. Ей придется плыть по течению мимо незнакомых земель к далекому морю. И, слегка задержавшись на мосту, переносящем ее из невозвратного прошлого в неизбежное будущее, она поняла, что уже не сможет остановиться. Жизнь заставила ее покинуть тихую заводь.
Книга вторая ЗАМЕДЛИ БЕГ СВОЙ, ВРЕМЯ
Река, темная загадочная река,
Направляясь сквозь тайны времени к морю
Вечно мчишь ты мимо нас свои воды.
ТОМАС ВУЛЬФ «О ВРЕМЕНИ И О РЕКЕ»1
Вода поднимается!
Эта радостная весть передавалась из уст в уста, вскоре ее напечатала «Риверайн Геральд», а потом и сама река возвестила о себе: зашумела, забурлила.
С гор устремились вниз потоки грязной талой воды, и Муррей, прозрачный летом, побурел и стал мутным.