Как-то летом того же года Беатриса наткнулась в саду на сестру, которая плакала над каким-то письмом.
— Что случилось, Эльси? — ласково спросила она.
Эльси поспешно спрятала письмо в карман.
— Ничего такого, что заслуживало бы твоего сочувствия. Вероятно, ты обрадуешься.
Лицо у нее было обиженное и злое. Беатриса села рядом с ней.
— Ты не хочешь поделиться со мной? Может быть, мы сумеем тебе помочь?
— Тут ничем не поможешь. Я, пожалуй, расскажу тебе — все равно ты скоро узнаешь. Опять эти подлые Монктоны. Они отсылают Фила… Ну ладно, мистера Денверса, если тебе так больше нравится.
— Это уже решено? Я знала, что у них было такое намерение.
— Они требуют, чтобы он уехал немедленно под надзором гувернера в большое путешествие по Европе. Он пишет, что ему позволят вернуться не раньше чем через два года.
— Видишь ли, — сказала Беатриса, — его исключили из Оксфорда.
— Ну, а кто виноват? Он не хотел учиться в Оксфорде. Что это ему даст для Индии? Почему они не позволили ему стать офицером, когда он кончил школу?
— Они считали, что прежде, чем ехать в Индию, ему следует остепениться.
Злоупотребление крепкими напитками там особенно опасно. Лорд Монктон надеется, что если он сначала пробудет года два под присмотром хорошего гувернера, то отучится пить сверх меры. Может быть, они ошибаются, но они хотят ему добра.
— Не сомневаюсь! А подумать обо мне им, конечно, и в голову не приходит!
У Беатрисы упало сердце. Филипп Денвере был отъявленный повеса и считался красавцем. По слухам, не одна девушка поддалась его обаянию. Прежде чем ответить, она помолчала несколько секунд, боясь, что ее голос дрогнет.
— Эльси, — сказала она очень мягко, — почему это так пугает тебя? Если вы действительно хотите пожениться, неужели вы не можете подождать два года?
Вы оба очень молоды, а мы постараемся сделать все, чтобы ты не скучала здесь, пока он будет в отъезде. Даже если…
Эльси поглядела на нее злыми глазами.
— Если! — вспыхнула она. — По-твоему, я не понимаю, о чем ты думаешь?
Ну так вот — ты ошиблась. Мне нравится Фил. Нравится больше всех, кого я знаю. Даже если он и не будет пэром, я скорее выйду за него, чем за ходячую добродетель вроде Генри. Но я не дура и ничего ему не позволю, пока у меня на пальце не будет кольца. Он это прекрасно знает.
Беатриса чуть отвернулась. Эльси не должна видеть отвращения на ее лице.
— Ты хочешь сказать, — медленно произнесла она, — что тебе пришлось ему это объяснять?
— Конечно. Фил — не Генри, он не женится на мне, если сможет получить меня так. И с какой стати? Девушка, которая допускает это, заслуживает своей судьбы; так сказал мне Джако много лет тому назад. Но Фил по мне с ума сходит. Еще месяц, и мы были бы помолвлены! А теперь он успеет сто раз забыть меня, прежде чем мы снова увидимся. Он не из тех, кто хранит верность девушке, которую не видит два года.
Она топнула ногой.
— Ах, Би, не делай кислого лица! Неужели ты до сих пор не знаешь, что я непохожа на тебя? Но я не такая, как мама или Джако; я просто девушка, такая же, как все, и я хочу быть счастливой, пока молода. Я имею на это право — я красива, гораздо красивее тебя, и я это знаю.
— Мы все это знаем, дорогая, и рады за тебя.
— Что правда, то правда, — сказала Эльси, успокаиваясь, — Надо отдать тебе справедливость, ты никогда не завидовала мне и не злилась. Но я не хочу быть образцом всех добродетелей вроде тебя или Уолтера. Если отец тоже был таким, не удивительно, что мама сбилась с пути!
Беатриса нахмурилась, Она тоже была еще молода.
— Эльси, — сказала она, — можешь говорить и думать обо мне что хочешь, но будь добра не касаться отца.
Хорошее настроение вернулось к Эльси так же быстро, как раньше исчезло, и она с журчащим смехом обняла сестру за плечи.
— Ну, прости, я не хотела тебя обидеть. Я знаю, что ты замечательная и что мне бы следовало быть такой же. Но раз это не так, зачем же презирать меня?
— Неужели мое поведение или слова заставляют тебя думать, что я тебя презираю?
— Боже мой, конечно нет! Ты держишься безупречно. Впрочем, дело тут не во мне, просто ты всех презираешь. Вернее, всех, креме Уолтера и мальчиков.