Троцкий(высокомерно): А в том, что мы еще не все взяли.
Арманд: Так возьмите ж меня все!
Дзержинский: Это ничего, что у маузера мушка острая?
Арманд: Ах… шпанская? Революция раскрепощает все виды сексуальных отношений, и если у вас, кроме маузера, ничего не стоит…
Дзержинский: Я с ним живу. У рыцарей нет времени на личную жизнь.
Зиновьев: Хуй тебе, а не чаю, гомосек проклятый!
Троцкий(овладевая сзади Арманд): Родятся новые поколения неустрашимых борцов за счастье трудового народа!
Арманд: Ах, почему обрезанные такие шершавые?..
Ленин: Пгоститутка! Вводи шегшавого! (Овладевает сзади Троцким).
Сталин(хмуро): Учение Ленина-Сталина всесильно, потому что оно верно. (Овладевает Крупской.)
Крупская(выпучивая глаза): Что вы делаете, товарищ секретарь!
Сталин: Эбу, нэ слышишь, да?
Крупская: Я пожалуюсь товарищу Ленину!
Сталин: Лэнин сегодня — это я.
Крупская: Тогда, пожалуйста, немножечко левее… и немножечко ниже… и чуть-чуть быстрее… и чуть поглубже…
Сталин(раскуривая трубку): Надежда Константиновна, в конце концов, я нэ понимаю: кто кого эбет — вы меня, или я вас?
Каменев: Совершенно верно (получает трубкой в лоб). На тернистом пути мы обретем согласие. Должны же мы его когда-нибудь обрести???!!!
Дзержинский(чешет яйца): Как рыцарским шлемом-то натерло!..
Крупская: Усатенький, дай хучь на пиво.
Сталин: Золотой запас кончился.
Ленин(растерянно): Да? А из чего мы будем делать нужники?
Сталин: Зачэм? Хлебный запас тоже кончился.
Троцкий(в телефон): Пожалуйста, один билет бизнес-классом до Мексико. Да, пусть товарищ Сикейрос встретит.
Каменев(глядя на гармошку совокупляющихся, с облегченным вздохом): Партия — это монолит!
Дзержинский(кашляет): Ебется ЦК, а чахотка у ЧК.
Арманд: Ах!.. Ах!..
Крупская: Уф… Уф…
Зиновьев(Каменеву): Пойдем чай пить. Мы их предупреждали.
Блям-блям-блям! Рекламная па-ауза:
Рота залегла в чистом поле — строчит пулемет из дзота, не давая поднять головы. Командир приказывает солдату — тот лежа отдает честь и ползет к черной щели амбразуры, где пульсирует огонек. Подобравшись, солдат достает что-то из кармана и ловко затыкает дуло пулемета — стрельба смолкает. С облегченной улыбкой солдат гордо показывает зрителю коробочку:
«Тампакс — это полная безопасность!»
Уррра! — рота встает и ликующе наступает.
Блям-блям-блям!
Морское сражение: надутые паруса, мачты рушатся, борта клубятся дымом залпов. Ядро проламывает корпус корабля, внутрь хлещет вода, корабль кренится, тонет. Внутри матросы пытаются заделать течь, но доски и брусья выбивает из дыры потоком воды. Старшина делает успокаивающий жест, достает что-то из аптечного ящика и затыкает дыру. Течь прекратилась! Все в восторге смотрят на коробочку:
«Тампакс — это ваше спасение в любой ситуации!»
И корабль с реющим вымпелом гордо удаляется к закату.
Блим-блим-блим!
Дым извергающегося вулкана застилает небосвод, всё гибнет в копоти. С небес простирается рука и чем-то затыкает кратер. И под лазурным небом сияет радостная и нарядная жизнь.
«Тампакс — вот чего не хватало мне при сотворении мира!»
4
…ЖАРА в Москве вначале была незаметна. То есть, конечно, еще как заметна, но кого же удивишь к июлю жарким днем. Потели, отдувались, обмахивались газетами, в горячих автобусах ловили сквознячок из окон, страдая в давке чужих жарких тел, и неприятное чувство прикосновения мирилось только, если притискивало к молодым женщинам, которые старались отодвинуть свои округлости не столько из нежелания и достоинства, но просто и так жарко. «Ну и жара сегодня. — Обещали днем тридцать два. — Ф-фух, с ума сойти!» Хотя с ума, разумеется, никто не сходил. Дома отдыхали в трусах, дважды лазая под душ.
Так прошел день, и другой, и столбик термометра уперся в 33. Ветра не было, и в прокаленном воздухе стояли городские испарения. Одежда пропотевала и светлый ворот пачкался раньше, чем добирался от дома до работы. Расторопная московская рысь сменялась неспешной южной перевалочкой: иначе уже в прохладном помещении с тебя продолжал лить пот, сорочки и блузки размокали, и узоры бюстгальтеров проявлялись на всеобщее обозрение — откровенно не носившие их цирцеи сутулились, отлепляя тонкую ткань от груди, исключительно из соображений вентиляции.