Заговор молчания (точнее, неведения) первыми нарушили, кажется, Вайль с Генисом, дважды или трижды упомянувшие в тексте “Русской кухни в изгнании” удивительного аборигена их новой родины. Потом стали случаться встречи советского человека с загадочной зеленой грушей уже и лицом к лицу — одну из них описал Виктор Шендерович в “Балладе об авокадо”, полной неподдельной нежности и отчаяния. Потом в Москве открылись первые заведения американского и мексиканского профиля, со всеми их такосами, начосами и прочими гуакамоле. А там и суши-бары подвалили толпою, высоко неся свои роллы “Калифорния”.
Так и пошло.
Между тем обыкновенный авокадо остается явлением загадочным и по-своему уникальным. Для начала стоит отдать себе отчет, что при всей обыденности его сегодняшнего присутствия на наших прилавках и столах мы даже не определились окончательно, с чем имеем дело: с овощем или фруктом. Вы вот заметили, например, что я ни разу не упомянул этих слов? Ну да, не хочу ошибиться. Потому что авокадо по всем своим внешним признакам все-таки фрукт: растет на дереве, плантации его чаще всего перемежаются с апельсиновыми и грейпфрутовыми садами и требуют более или менее того же ухода, цветет беленькими цветочками, дает плод не с мелкими семечками, как помидор, кабачок или перец, а с одной твердой косточкой, вроде персика или манго… И тем не менее мы отчего-то инстинктивно помещаем его в разряд овощей и ассоциируем все-таки скорее с салатами, нежели с компотами.
На самом же деле мы сталкиваемся тут с феноменом поразительного гастрономического конформизма. Авокадо с легкостью и готовностью вписывается в то окружение, которое предлагается ему в данный момент, соглашаясь быть овощем среди овощей и фруктом во фруктовой компании.
Вот испытайте, например, демонстративный, почти экстремистский овощной рецепт — салат “Одиннадцать зеленых”, встретившийся мне в меню одного калифорнийского кафе.
Кубики спелого авокадо (то есть, к слову заметим, такого, чтобы можно было продавить пальцем сквозь кожуру) нужно перемешать с огурцами, нарезанными при помощи ножа для чистки овощей в виде тонкой плоской стружки, нашинкованным сантиметровыми ленточками зеленым салатом, зеленым же молодым горошком, вручную налущенным из стручков, мелкорублеными стрелками зеленого чеснока, кинзой, нежареными тыквенными семечками и заправить зеленым опять-таки оливковым маслом холодного отжима, взбитым с соком и мелкорубленой цедрой лайма, зеленым перцем, солью и шариком японского хрена васаби.
Станете ли вы в таком случае сомневаться в овощной природе “армянской груши”?
А теперь устройте альтернативный эксперимент: соедините эту “грушу” с грушей настоящей, какой-нибудь потверже, “вильямс”, например, или “конференс”, нарезав и то, и другое тонкими пластинками, сдобрите винегретом из орехового масла, лимонного сока, горчицы, меда и свежемолотого черного перца, слегка посолите и покройте прозрачными лепестками пармской ветчины или твердого копченого итальянского шпека.
Знаете, что у вас получилось? Альтернатива классической “прошутто и мелоне”. Вы ведь всегда знали, что сырокопченая ветчина замечательно оттеняется фруктами? Ну, так вот вы и заменили традиционную дыню на смесь двух других фруктов. Правда, один из них вы до сих пор считали овощем.
Ну и что? Ведь конформизм — явление, в гастрономии допустимое и вполне благотворное. В гастрономии, да. А вот если обратиться, наоборот, к…
Впрочем, о чем это я? Не тут, не тут. И не теперь. Потом как-нибудь.
САЛАТ “ОДИННАДЦАТЬ ЗЕЛЕНЫХ
(на шестерых)
2 крупных авокадо
Большой пучок салата, лучше всего — кочанчик “романо”
2 крупных огурца
Горсть чищеного молодого горошка
Большой пучок кинзы
2 стебля молодого чеснока
Полстакана чищеных нежареных тыквенных семечек
Цедра с половины лайма
Винегрет из оливкового масла холодного отжима, сока лайма, зеленого перца, васаби, соли
САЛАТ “СОЮЗ ДВУХ ГРУШ
(тоже на шестерых)
2 авокадо и 2 спелых, но твердых груши
Пармская ветчина или твердокопченый итальянский шпек — из расчета по 50 г на человека
Винегрет из орехового масла, лимонного сока, горчицы, меда, свежемолотого черного перца, соли
О праве выбора, которое осознают, только незаметно его утратив
Торт или булочки с сыром “мимолет”
Нельзя так относиться к выбору, дорогие мои друзья, как вы относитесь. Я имею в виду, нельзя так относиться к самому праву выбора, которое, если вдуматься, по-прежнему у вас есть. Только кажется, что выбирать уже нечего, что за вас все выбрано, а вам теперь в этом — другими людьми, при других обстоятельствах, из других соображений, по другим принципам и не в ваших вовсе интересах выбранном — остается просто жить. Неправда. Вы сами себя уговорили. Зачем это я? О чем?