К надписям, заканчивающимся частоколом восклицательных знаков, следует относиться с особенным недоверием: чем крупнее намалевано “Живое брожение!”, “По старинному боярскому рецепту!!”, “Как у бабушки Аксиньи!!!” и “Квас — здоровье нации!!!!”, тем больше шансов, что внутри — мерзость, полученная путем каталитического крекинга углеводородов. Мало что означают также и указания на то, что квас “специальный окрошечный”: скорее всего, там все того же аспартама и синтетических красителей просто пожиже развели…
Для отъявленных консерваторов до сих пор кое-где продается, конечно, концентрат в неопрятных бутылках и банках со старомодными кривыми этикетками. Так что можно попробовать замутить и домашний квас своими силами: если аккуратно следовать инструкции на той самой этикетке, успех практически гарантирован. Ну, или вот еще можно поглядеть, нет ли неподалеку желтой квасной бочки, где в розлив торгуют: иногда по-прежнему ничего себе продукт попадается, да и сначала попробовать можно.
Дальнейшее тебе хорошо известно.
Разложив нарезанную и тщательно вымешанную гущу по тарелкам или пиалам, отлить стакан кваса в небольшую мисочку и разболтать там добрую столовую ложку обычной “советской” (ну или, если хочешь, острой дижонской) горчицы. Этой заправки сначала подлить к овощам, в зависимости от того, кто какую остроту предпочитает. Опять перемешать. А потом уж разбавить квасом до нужной консистенции. Квас, кстати, лучше откупорить заранее — лишняя пена в тарелке ни к чему. Кто любит — положит сверху ложку сметаны. Кому нравится — присыплет мелконарезанной зеленью: укропом, кинзой, петрушкой — по отдельности или в подходящем сочетании.
Собственно, всё, Паша. Можно есть.
Видишь, какой у меня, с твоей подачи, метатекст получился: про то напишу, про се не напишу, а вот на тебе — окрошка готова.
А что: ведь всё у нас так. Без конца объясняя друг другу, как наше дело делать, — мы в действительности и исполняем его, как можем, и неплохо выходит. И вообще: споры о правильном и неправильном в жизни, о достойном в ней и о стыдном, об обязательном и об исключенном раз и навсегда — мы прекращать никогда не должны.
Наливай, что ли. Мне за руль не скоро еще.
ОКРОШКА НА ШЕСТЕРЫХ
(или на двоих, если по три тарелки, как это обычно бывает)
2 средних картофелины
3 небольших (или 2 крупных) огурца
12–15 мелких редисок
Ботва от 3–4 молоденьких свеколок
Порядочный пучок зеленого лука (выбирать такой, чтоб белые луковки были покрупнее, и так вместе с ними и резать)
2–3 зубчика чеснока
4 яйца
Кусок вареной говядины или постной буженины размером с полкулака (моего)
Соль, перец
1,5 л правильного кваса
1 большая ложка злой горчицы
Сметана
Разнообразная зелень по вкусу
Бутылка холодной водки
О терпении и расчете, которые не дадут терять времени зря
Гороховый суп
Знаете, чего я точно не ожидал, так это вот такой реакции. Со страшной ведь силой на меня накинулись приличные, на первый взгляд, люди. И всё из-за “пареных уток”, которых я как-то раз позволил себе описать.
Краткое содержание этой утиной драмы, напомню, заключалось в том, что я предлагал жестких, в сущности, и жирных птиц — в целях их умягчения и общего облагораживания — сначала натереть сухой смесью разных специй с солью, потом вывесить на сутки где-нибудь в тенечке слегка проветриться и пропитаться этим душистым маринадом, потом хорошенько пропарить над кипящим бульоном, и только вот в этом подготовленном виде зажарить над огнем.
Ну, и в чем, спрашивается, меня тут можно упрекнуть?
В том, что я, оказывается, бездельник. И что предлагаю доверившимся мне товарищам по гастрономическим занятиям впасть, видите ли, во что-то вроде кулинарной прострации, бездумно и бессмысленно транжиря драгоценный досуг. “Ты совсем тут ополоумел среди своих кастрюль”, — это, по-моему, было самое доброжелательное из того, чего я наслушался. Надо, дескать, вообще потерять всякое представление о времени и пространстве, чтобы добровольно отдать каким-то там жареным уткам два дня своей жизни…