– Не знаю… Мне кажется, ты стал другим. Мы привыкли друг к другу, как привыкают муж и жена, которые годами живут вместе.
– Разве это плохо?
– Если чувства не поддаются однообразию и скуке, то нет…
– Ты полагаешь, нам не хватает развлечений?
Тина пристально посмотрела на него и усмехнулась:
– Не притворяйся, будто не понимаешь, о чем речь. Тебе не идет.
– Просто навалилось много проблем, – устало сказал он.
– Вся жизнь состоит из проблем! – возразила Тина. – Если после решения всех проблем ты собираешься уделить мне немного свободного времени, то не напрягайся! Это не то, чего я хочу. Я хочу тебя всего, и ты это знаешь. Крохами, которыми ты собираешься со мной делиться по мере необходимости, я никогда не смогу утолить свой голод. Поэтому не стоит стараться. Расслабься и отдыхай!
Давай освободим друг друга, раз это создает тебе столько хлопот…
Сиур слушал ее и диву давался. Женщина, которую он любил и считал частью себя, отчитывала его, как провинившегося школьника. Она не упрекала, не злилась. Она рассказывала ему, как мужчина становится неинтересен. И это было похуже упреков.
– Любовь – это цветок, который нужно поливать каждый день, – заключила она. – Иначе он увянет.
– И что тогда делать?
– Наверное, сажать новый…
Она замолчала, глядя на огонь, а Сиур ощущал себя изгоем, как будто за ним с тяжелым, натужным скрипом закрылись ворота родного города и он может идти теперь на все четыре стороны.
Свобода, которую он внутренне отстаивал, думая, что Тина покушается на нее, показалась ему скучной до ломоты в скулах. С Тиной в его жизнь пришли опасность и смерть, жгучие тайны, магические фигурки, кровь и пепел. Без нее в душе станет пусто, как в разоренном доме. Из ожидающего их впереди будущего исчезнет самое главное – присутствие ради другого существа, преданное служение и сладость взаимности.
Когда-то он уже испытывал это безнадежное отчаяние. Шуршащие от ветра пески предстали перед ним, и он сам, сбросивший жреческое одеяние, слившийся со всеми в мире, кто тоскует об ушедших возлюбленных, приник к шершавому, нагретому солнцем камню… Тогда он не мог ничего вернуть и только надеялся, что в далеком грядущем снова встретит ее. Она не покинула его навеки, приходя в снах и мечтах о счастье…
Разве их может разлучить что-то кроме смерти?
Оказывается, может. Тина права – он начал воспринимать ее как неотъемлемую часть себя. Он думал о ней как о женщине, которая ждет его всегда, и поэтому к ней можно не торопиться. Можно позволить себе легкую забывчивость, мелкие оплошности – она все поймет и простит. Потому что она его любит!
Он перестал говорить ей о своей любви, потому что все слова уже были сказаны. Он перестал думать о встречах с ней с волнующим нетерпением, как о долгожданном заветном празднике, потому что каждодневные заботы превратились в рутину, лишенную новизны и непредсказуемости.
Сколько раз по дороге домой, уставший после напряженного дня, он хотел купить ей цветы или какой-нибудь приятный пустячок – бутылку вина, духи, шоколадку – и откладывал на потом. Только бы добраться до постели! Все остальное после, когда он не будет таким измученным…
Но для любви не существует «потом»! Она всегда и без исключения сейчас. В этом ее неповторимая прелесть и тайна, которую она несет в себе. Неблагодарные и забывчивые терпят поражение в самый непредвиденный момент, когда ничто, кажется, не предвещает бури. Любовь отвергает мертвые схемы, привычку и отсутствие изобретательности. С этим священным и драгоценнейшим даром вселенной непозволительно обращаться как попало. Райская птица вспорхнет и улетит, когда ей надоест один и тот же корм! Она отправится искать другие небеса…
Существуют ценности, которым нет замены ни в каком виде. Сиур вдруг понял, что его отношения с Тиной гораздо важнее того, чем закончится вся эта история с «призраками из прошлого» или какая угодно другая, самая занимательная и фантастическая.
Он решил, что подарит ей сегодня ночь любви, которой она еще не знала.
Она отвечала ему нехотя, уступая его настойчивости, и только после долгих, долгих ласк и признаний, которые он шептал ей в тишине среди отблесков догорающего пламени, оттаяла и снова стала его женщиной, единственной и непохожей на всех остальных…
Они лежали, отдыхая, в темноте, полной шорохов и запаха березовых углей. Тина привстала, вглядываясь куда-то в угол.
– Посмотри, что это?
В комнате без окон, с погасшим камином разгоралось розоватое свечение…
– Это рубины! – догадался Сиур. – Они тоже наконец-то вместе, как и мы с тобой.